Чтение онлайн

— Что же делать? — Генеральный, наконец, закончил с бабочкой и стал как и я десять минут назад, вертеть в руках черную повязку — Черненко, конечно, поторопился с этим решением. С другой стороны злить американцев не хочется.

— Сейчас они на нас наденут повязки, потом скажут — ваши песни слишком веселые. Меняйте репертуар. А там дело и до договора дойдет… Нельзя прогибаться. Хотят сами «скорбеть» — пусть. Но нам пусть не указывают. Да и австрийцы, я думаю, не в восторге.

Я посмотрел на Пельше, ожидая поддержки, тот согласно кивнул.

— Хорошо — Романов вздохнул и бросил повязку в корзинку — Поставим себя с самого начала жестко. А Черненко …пусть в гостинице останется. Скажем, что он неважно себя чувствует.

Я мысленно потер руки. Ага… из-за Бжезинского переволновался. Нет, ну отлично получилось! Романов все больше и больше дистанцируется от старой гвардии. Еще полгодика и он жестко почистит Политбюро от людей Брежнева. Все эти «кремлевские старцы» — Сусловы, Черненки, покойный Громыко — только тормозили развитие страны. Пора прибраться в доме. Избавиться от хлама.

— Слышал новый анекдот? — на обратном пути в гримерку Леха ткнул меня локтем в бок — Про еврейскую эмиграцию, что разрешил Романов.

— Нет — я мысленно прогонял слова новой песни. Облажаться нельзя, в слушателях и зрителях сам президент США.

— В Москву приезжает иностранная делегация — «мамонт» оживился — Ей надо показать, как все у нас хорошо. Дали объявление, что в продмаге будут продавать черную икру по 50 коп килограмм. Ну, с утра набежала дикая очередь, несмотря на мороз.

Но икры то никакой нет, надо что-то делать. Вышел секретарь райкома в окружении милиции, объявляет: «Евреи выходят из очереди и уходят» Ну, евреи ушли. Очередь стоит. Через час секретарь райкома объявляет: «Иногородние — на выход»; еще через час — «Беспартийным не продаем» и так далее. Наконец к 11 часам вечера у магазина остался один человек — ветеран войны, член партии, инвалид, ударник производства, из рабочих, русский, прописан на Тверской, не разведен, не был, не состоял, не привлекался, фамилия Иванов.

Что делать? Секретарь райкома заводит его внутрь и говорит: «Вы как коммунист должны понять — никакой икры нет и не было, это наш долг в борьбе с мировым империализмом был говорить, что икра есть, вы должны нас поддержать. Вопросы есть?» Иванов подумал и говорит: «Есть только один вопрос, товарищ секретарь. Я все понимаю, на все готов, я всегда за, я конечно только еще больше люблю партию и Родину. Но — почему евреев отпустили первыми?»

Я так заржал, что из своих гримерок повыглядывали все три «звездочки». В дальнем конце коридора появился Вячеслав с охранниками.

— Все нормально?

Я лишь махнул рукой. Евреев и правда, отпустили первыми. Но как показала история, бегство представителей этого древнего народа и в дальнейшем крушение железного занавеса никак особо не сказались на демографии страны. А вот ужасные 90-е с разгулом бандитизма, войнами…

— Мистер Селезнефф! — нас у гримерки перехватывает пожилой австриец в костюме с бабочкой. Конферансье.

— Пора на сцену.

— Роберт, давай! — я киваю барабанщику и выхожу к микрофону. Сзади встают «звездочки». Первая песня — они на «бэк-вокале». Стильные, длинноногие, в серебристых «струящихся» платьях. Публика в зале начинает собираться возле сцены. Американцев узнать легко — на костюмах черные повязки. Наши с бокалами в руках кучкуются справа, в центре — австрийцы. Роберт начинает отбивать ритм на барабанах, Коля Завадский берет первый, самый пронзительный аккорд знаменитой песни Криса Ри «Дорога в ад». Мы ее весь последний месяц репетировали. Да так, что музыканты просто с ног валились. Палец Коли, вдетый в специальный металлический напальчник, едет по грифу гитары, выдавая неповторимое звучание.

Я обеими руками обхватываю микрофон в стойке и хриплым голосом начинаю:

Движение в зале усиливается, у сцены скапливается еще больше народу. Я вижу слева, группу мужчин в смокингах. В центре стоит президент США Картер. Сутулый, седоватый, с ярко отбеленными зубами. Он внимательно смотрит на меня, даже не обращая внимание на «звездочек». Оно и понятно. Рядом — первая леди. Худая, пышноволосая женщина в строгом брючном костюме. Розалин Картер. На рукаве тоже черная повязка.

Я добавляю эмоций в голос:

На словах «дорога в ад» ко мне присоединяются «звездочки» и музыканты. Даже у Роберта есть микрофон возле барабанной стойки. Песня — экологическая. Об отравленной воде, мусоре, технологической катастрофе. Вижу по глазам — американцам «заходит». Совсем недавно, в марте, случилась авария на АЭС Три-Майл-Айленд. Слова Криса Ри я прилично переделал, сделав больший акцент на всяких экологических ужасах. Если бы разрешили австрийцы — пустил бы эти ужасы кадрами на заднике сцены. Но увы, таких вольностей, нам не разрешили.

Я еще больше усиливаю грусть в голосе. Девочки тоже «добавляют»:

Мы несколько раз исполняем припев, на первый план выходит Завадский и выдает такое гитарное соло, что я вижу у некоторых зрителей отпавшие челюсти. Музыка постепенно стихает, воцаряется полная тишина. Которая тут же взрывается оглушительными аплодисментами. Хлопают нам и президент с первой леди, и Романов с окружением. Австрийцы так и вовсе чуть ли не на сцену готовы лезть.

— Спасибо! — по-английски благодарю публику, кланяюсь — Сегодняшний вечер продолжит песня…

Спустя полчаса мы, наконец, заканчиваем. Успех оглушительный, нам долго аплодируют, заставляя раз за разом выходить на сцену и кланяться. Романов лично подводит меня к Картеру. Жму руку президенту, целую пальчики его первой леди. Розалин мило краснеет.

— Какой галантный джентльмен! — миссис Картер с интересом разглядывает звезды на майке.

— И песня, та первая — замечательная! — Джимми качает в удивлении головой — Я совсем недавно был на Три-Майл-Айленд и подумал, что нам как раз нужно менять ситуацию с экологией. Господин Романов, у вас с этим в стране как?

Генеральный, выслушав скороговорку переводчика, кивает:

— Тоже озабочены ситуацией. Промышленность развивается, эксперты говорят, что экологическая ситуация будет ухудшаться.

— И тут сразу такой быстрый отклик — Картер хлопает меня по плечу — И от кого? От молодежи!

— Советской молодежи! — тонко улыбается Романов — У нас говорят — передового класса строителей коммунизма.

— Мнда… — глаза Картера опускаются на мои звезды — Коммунизм мы с вами еще, господин Романов, обсудим. Меня беспокоит активизация Коммунистической партии США. Сколько вы платите им? Два с половинной миллиона долларов в год?