Чтение онлайн

– Думалось: Тесла столько сделал, оставив вклад в истории света и электричества. Обязаны ему, что сидим не во тьме, – Адам посмотрел на фонари со свечами, горевшими, казалось, от силы научной мысли.

– Оставил, неоспоримо. Но, что было бы с наукой, если таких, как он, было сотни или тысячи? Шанс рождения Теслы мал. Неизвестно, когда звезды озарят горемычную галактику озарением разума!..

Адам обвёл потолок, украшенный витиеватыми рунами, символами, словами и произнёс, чтобы лишить учёного сомнения, что он не великий разум:

– Вашего наследия мало, помимо отсутствия учеников? Ничего не сделали в жизни?

– Что толку от изобретений, если дряхлею и некому продолжить толкования алхимии или биологии? Хочу довести процесс анабиоза до совершенства, но нет того, кто поможет в изысканиях. Нет помощи, – смотрит на пыль книг, – а только просят, чтобы я скорее завершил начатое исследование. И ведь не понимают, что нужна ещё голова, а лучше две, иначе процесс изучения замедлится!

– А ваши электрические фонари, светящиеся, словно мотыльки? Работают от тока нейронных связей! Пройдет время, откажемся от энергии, которая загрязняет планету! Не наследие для Меркурия? – риторический вопрос.

– Наследие, не спорю. Но говорил изначально: некому продолжить мое дело. Дряхл и слаб я, хочу воплотить, помимо фонарей, множество идей. Они канут в Лету, если никто не зайдет в опустевшую колею, – опустил голову.

Астра знала, что можно сказать, чтобы учёный обрел уверенность:

– Ложа учёных мужей не принимает вас? Вы малое сделали для планеты?..

– У них средневековые нравы в великий век! Нет ученика – не имеешь права для вступления. Даже субсидирования не видать. Всё устарело, но работает. Потому не меняют устаревший часовой механизм работы. Думают, что лишь ученики необходимы для входа в ложу. Какие они учёные, если забывают о взаимовыручке и помощи, – смотрит на штатив, – только о своих зарплатах и думают. И, как дольше сидеть на должности, на которой уже есть пролежни. Да, что толку об этом говорить, всё устарело.

– Да, механизм старый. Изменений не будет, – думает Астра.

– Делали бы на ветер поправки, куда плывут! – произнес учёный…

Астра смолкла, видя напряжение учёного, настороженность. Может, что-то послышалось. Не могла же ложа нарушать покой отдельных жилищ, их прослушивая? Хемингуэй не даст соврать, хоть ему никто не верил. В любом случае, надо быть осторожным в великий век, где технологии развиваются стремительно, не застаиваясь на месте, иногда прогоняя людей с насиженных мест, как бедных птиц, каркающих на горе…

Но учёный начал итожить всё сказанное, благо слова имели общую тему:

– Увы, не суждено стать арабским или египетским Гермесом! Вода жизни без ропота утекает с привычных пределов тела, умножая боль на страх, суммой подводя прожитый путь. Столько исследований делал, но не довел до конца. Думаете, предел фонарей осветить комнату? Они должны были стать проводником в иное измерение, если бы познал тайну времени…

– А вы далеко находитесь в поисках? – спросила Астра.

– Близко, но далеко. Разум отказывается принять непонятые измерения, хоть постигаю умом, зреющим в логичности выводов: пересечь пространство возможно! Существует петля времени, многие авторы писали, если есть возможность изучать дополнительную литературу, не лишь то, что находится во власти голодного разума, – смотрит на книжную пыль, витающую, если вглядеться, по всей комнате. Удивительно, как нет пожара.

– Надо изучать, когда есть свободное время и мотив, – Астра мотивирует.

– Я ведь даже идею анабиоза не довёл до ума, а бросил на половине пути! А ведь зримо представлял, как люди начнут жить вечно, откинув тление сгоревшего тела, тянущего в могильную пустоту, к червям. Представляете, не будет смерти? Уйдет на второй план, – учёный задумался о хладе.

Адам и Астра не стали отвлекать, даже шепотом или дыханием, зная, как сложно впасть в состояние вдохновения, когда упавшее перо может отвлечь от раздумий, рисующих ответы на стертые символы вопросов, в коих удобно пребывать, если готов реализовывать мотивы для воплощения. Не быть в привычной для людей колее событий, а выбраться за пределы. Они мешают взмыть в простор реальности, когда идеи обретают в микрокосмосе созидания настоящий вид, рисуя забытые оттенки. Когда ещё люди поймут: можно жить вне пределов времени?..

У учёного созревала идея, как удачно совместить параметры воедино, дабы травы, готовящиеся на плите, послужили мотивом для бессмертия. Даже свет фонарей, работающих от светлой мысли, нес важность в изобретении, вбирающем, что было изучено до этого, как стадия открытия закрытых горизонтов познания, в которые дирижабль человечества боялся ринуться. Не знает, что следует за чертой, рисующей выход за пределы мира и созидания новых границ. А разум учёного вылетел за привычность зрения и увидел картину реальности.

Начал говорить во всеуслышание слова, которые прорезали тайну смерти:

– Можно совместить анабиоз и фонари! Представьте, тело замерзает, разум в это время путешествует по разным измерениям, желая увидеть сотни из возможных вариантов для путешествия, так как не имеет границ для стояния на месте. Только в измерения, где ещё не был!..

– И поможет, если тело вмерзнет в лёд? Оно умрет! – сомневается Астра.

– Отвлечение внимания, когда тело замедляет процессы. Разум столько энергии пожирает, сколько на всё уходит! Мозг предлагаю отправить в путешествие, чтобы не анализировать состояние, а гулять по просторам миров. Неужели не хотели бы увидеть, где заканчивается ткань вселенной и начинается привычная грань времени? – задумался учёный.

– Сколько времени этой идеи? – сомневается Астра, впервые услышав…

– Только придумал. Должен записать, чтобы не забыть. Сколько будет формул и возможностей для поиска рецепта идеальной жизни. Как бы ни забыть! Решит проблемы для Меркурия с губительной атмосферой. Невозможно долго жить! Даже нобелевскую премию дадут, – думает.

Учёный погрузился в долгие размышления, уводящие в простор разума, где нет ничего, что не доступно для захвата мозгом, умеющим разгадать спектр изобретенного эпизода для понимания реальности, где может пребывать, забывая о еде и питье. Смотреть и радоваться, как формируется пространство для размышлений о тайных мистериях.

Наконец, додумал виток сложных измышлений, потому сказал:

– На этом надо попрощаться, пока мысль свежа, а не пространна из-за идей, желающих воплотиться в жизни через мой разум.

– Конечно, не будем мешать, интересные мысли посетили, – Адам.

– Прощайте. Обратный путь будет не тяжел, а легок, – учёный провожает.

– До свидания. Было приятно поговорить, – промолвила Астра.

– Прощайте. Хорошая идея. Пусть воплотиться, – пожелал Адам учёному.

Герои направились в сторону двери, чтобы не мешать мысли быть сильнее и реальнее, когда ничто не отвлекает от знания масштабности и доступности мира идей, воплощающихся в каждом шаге реальности зрения.

Учёному было достаточно посмотреть на бумагу и изобрести что-то новое, а не натыкаться на прошлые следы, не дающие взмыть в простор вдохновения. Но сейчас не было остановок в масштабности прозрения, когда ничто не скрывает реалистичность прогноза как возможность увидеть себя выше того, где пребывал. Он был зажжен знанием всю жизнь…

Герои вышли из пыльного помещения, ставшего одиноким и пустым, так как утратило единственных гостей. Учёный остался один среди книг, но Астру и Адаму это не волновало, так как желали отдохнуть от открытий. Они теснились в разуме, не давая сосредоточиться. Распухали мысли в уставших связях, не образующихся, а мертвенно повисая от напряжения ума, который устал от умственной деятельности.