Чтение онлайн

Девушка молчала, и Синдзи понял, что сказал непоправимое. Правда оказалась очень жестокой по отношению к самому близкому человеку, и он уже не мог остановиться:

— То есть… Я ощущаю твою боль после тестов, страх, вызванный синхронизацией. Но когда мы просто рядом… Я… Не могу так, как ты сегодня…

Она кивнула.

— Все в порядке, Икари.

— В порядке?! Что здесь в порядке?

Икари почувствовал ее руку на рукаве своего пыльника. Безликая маска выдохнула прядь пара и тихо произнесла:

— Когда мы просто вместе, мне не бывает плохо. Так что — все в порядке, Икари.

Синдзи замер, ощущая, как теплеет внутри: ей не нужна его защита, не нужны поступки — нужен просто он сам. Нужно, чтобы он был. «Хорошо, что на нас маски, иначе мы бы наверняка…» Следующая совсем не глупая мысль была о том, что они живут вместе, и в квартире масок не будет. Где-то глубоко в душе проснулся и вопросительно приподнял голову проказливый молодой парень: «Изволишь?..» Икари улыбнулся, глядя на маску Аянами: «Нет. Я безумно рад тому, что ей не бывает со мной плохо, — это по-настоящему здорово. Но это еще не значит, что ей со мной хорошо».

Он вздрогнул: перед ним, закутанная в нелепый пыльник, стояла девушка, которую очень хотелось видеть счастливой. Подопытная номер один. Пилот, о котором он так мало знал. «Плевать, — подумал он. — Я что-нибудь придумаю».

Синдзи задыхался. Вокруг него во тьме бархатисто гудела сплошная толща теплой воды, и он судорожно бил ногами, изгибался всем телом, выталкивая себя вверх — прочь, к воздуху, к дыханию, к жизни. Беспросветный мрак вокруг постепенно уверил его, что он ошибся с выбором направления и теперь погружается все глубже и глубже. В висках уже вовсю гремело сердце, требуя глотка свежего воздуха, а вода… О, вода так мягко давила ему на грудь, так тепло и уютно предлагала побыть здесь еще немного, расслабиться, принять неизбежное. Синдзи содрогнулся, зажмурил и без того невидящие глаза. И проснулся.

Свет в квартире был погашен, и кромешная тьма, словно перенесенная сюда из кошмара, поначалу испугала его. «Сон…» — подумал он, вслушиваясь в заполошное биение сердца. Постепенно включались органы чувств, возвращая ему действительность: свист системы очистки воздуха, металлический привкус во рту, гадкое ощущение липкого пота, онемевшая левая рука, тяжесть в груди… И в животе.

«Секундочку… На груди и на животе».

Перестроив таким образом восприятие, он уже безо всякого удивления обнаружил, что девушка, лежащая на его левой руке, устроила свою голову и руку прямо на нем.

— Ты вспотел.

Синдзи ухмыльнулся. Было бы глупо полагать, что Рей до сих пор спит.

— Еще бы. Ты как печка.

Она зашевелилась и бесцеремонно уперла ему локоть в грудь:

— Я тебе мешаю?

«Самое смешное, что это не заигрывание», — подумал Синдзи с улыбкой.

— Мне из-за тебя кошмар приснился, — пожаловался он.

— Расскажи.

— Не хочу.

Острый локоть нажал больнее и с усилием пересчитал ему несколько ребер. Синдзи скривился:

— Аянами, а у меня ведь есть пистолет под подушкой.

— Уже нет. Он мне мешал.

Не обращая внимания на боль в груди, он засмеялся.

— Аянами, вот как можно это называть отношениями? Куда дела мое табельное оружие?

— Тебе важно, как это назвать? — ровно спросила девушка, напрочь игнорируя второй вопрос.

Синдзи подумал о самом простом и очевидном слове, которым стоило бы это назвать, но вместо ответа нашел ладонью щеку Рей. «В наших странных „отношениях“ слова уже давно не имеют никакого смысла. Возможно, не имели с самого начала», — он вспомнил их беззвучное знакомство вслепую и заулыбался, прислушиваясь к теплому дыханию.

Невидимый динамик радио всхрапнул, и заиграл неприятно громкий горн побудки, призывая внесменный персонал базы возвращаться к безнадежно вечной обороне. Синдзи застонал.

— Аянами… Уже шесть?!

— Икари?

— Где мой пистолет?

— Зачем он тебе?

— Застрелиться. Мы же в полседьмого должны быть у пирса, встречать немцев…

Тепло таяло от прикосновения досады, и, хотя девушка даже не пошевелилась, очарование уединения стремительно уходило: «Ну что же это такое? Да пошли эти райховцы в жопу!» Горн звал на войну, горн давал пощечины и с металлическим звоном громко недоумевал, как можно позволять себе забыть о фронте. Синдзи похолодел: на какую-то крошечную секунду ему даже почудилось, что рядом с ним — просто девушка-сослуживец, боевой товарищ, и у них всего лишь удачно совпало желание переспать с кем-нибудь. Он не успел даже как следует осознать эту нелепицу, когда лба коснулись губы Рей. Синдзи замер, почувствовал возню, а секундой спустя ослепительно вспыхнул зажженный девушкой свет.

— Доброе утро, Икари.

Синдзи проморгался и успел увидеть, как Рей исчезает за дверью ванной.

«Доброе утро, моя родная». Он покатал эти замечательные слова на языке и с горечью понял, что они совсем чужие. А еще — в них не помещалось и десятой части того, что он хотел сказать.

— И тебе, Аянами — крикнул он. — Давай быстрее, хорошо?

«Быстрее» получилось очень неплохо. Двадцать минут спустя пилоты вытянулись по стойке смирно перед майором Кацураги. Мисато-сан держалась неестественно прямо, голову поворачивала медленно и, даже будучи в маске, дышала в сторону. «Видимо, рефлексы…» На сочувственно-ехидный вопрос Кенске честно ответила в духе, мол, вчера у доктора Акаги засиделась и вообще. Командование базы, сгрудившееся у пирса, вглядывалось во мглу, что нависала над океаном, майор тихо, но непечатно ругала погоду, Аоба невдалеке рассказывал старшему интенданту что-то похабное, а Синдзи наслаждался. Прижавшись к нему плечом, рядом стояла Рей, и он с ужасом и даже восторгом вспоминал свои нелепые раздумья последней недели.

«А ведь началось все с этого Кенске… Не забыть его угостить…»

Неделя, прошедшая с помолвки Тодзи и Хикари, стоила Синдзи большого количества нервов. Его мучила тысяча терзаний и сомнений сразу, и крутились они все вокруг единственного вопроса: что будет, если он пересмотрит свои отношения с Аянами? Тот факт, что сомнения уже сами по себе означали кое-что, его совсем не беспокоил. Синдзи настолько боялся потерять друга, что искал поводы для самокопания везде, где только можно — от общения с неразговорчивой девушкой до вечной дилеммы дружбы с женщиной. В ход шли воспоминания, анализ разговоров, поиск потаенного смысла в отрывистых фразах… Тем временем, пока разум был увлечен этим безобразием, неосознанно Синдзи стал действовать именно как ухаживающий за девушкой парень, и кульминации это все достигло накануне в столовой.

Разрываясь в очередном моральном противоречии, Икари рефлекторно подвинул стул и помог Рей сесть на место. Уже жующие Аоба, Судзухара и Кенске прервали и обед, и болтовню с всепонимающими улыбками. Ничего не соображая, Синдзи обвел их мутным взглядом и вслушался в возобновившуюся беседу. Айда пребывал в благостном настроении, что частично объяснялось наличием невдалеке его штабной симпатии, и просто брызгал сплетнями.

Сам того не желая, Икари увлекся: Кенске болтал, щедро орошая слухами и Тодзи, и Сигеру, и самого Синдзи. В частности, упоминались: пойманный караульными отшельник, прибившийся к базе из глубин Атомных земель; столкновение райховского авианосца с советским крейсером; возможные причины похолодания отношений между N.N. и M.M.; поимка живого рокуро-куби на пятнадцатом участке… Икари слушал эту брызжущую ересь, и его воображению живо нарисовался добродушный барбос, только что вылезший из воды, который упоенно отряхивает с себя капли. Неожиданно для самого себя Синдзи начал вслух разворачивать эту ассоциацию и поймал кураж. Когда он выдохся, ржали все вокруг в радиусе трех столиков, бедняга Кенске же нервно хихикал и багровел.

— Ох, Синдзи… — Сигеру одной рукой тер слезящиеся глаза, а другой пытался достать из-под стола упавшую палочку. — Да ты комедиант, раздери тебя…

Тодзи одобрительно хлопал в ладоши и отрывался от этого занятия только чтобы ткнуть локтем смущенного и раздосадованного Кенске. Синдзи скосил взгляд на Рей и обнаружил на ее лице слабую улыбку.

— Да… — сказал, наконец, Кенске. — Уел ты меня, дружище. Знаете, ребята, если бы я не знал наших неразлучников, я бы решил, что…

— …Син-кун выделывается, чтобы понравится Аянами! — с удовольствием закончил Аоба.