СИЗО
Шрифт:
Видать, недавно тут выпал обильный снег с дождем, потом ударил мороз, поэтому был сильный гололед. Естественно, по пути в город образовалась пробка. А ехать нам предстояло не на Левый берег Ишима, который ближе к аэропорту, а на Правый.
Минут через двадцать вновь раздались звонки – это коллеги из центра опять беспокоили моих сопровождающих. Состоялся тот же разговор. «Да, торопятся ребята», – поморщился я.
Вечер был туманным и промозглым. Долго ехали по скользкой трассе, где каждый водитель сквозь воздушный пар, оставляемый передним авто, пытался это авто обойти. По обе стороны правительственной трассы мелькали засыпанные снегом деревья, по встречной полосе, рискуя, пролетали опаздывающие. А наше авто, затертое среди разноцветного стада своих «собратьев», двигалось со скоростью пешехода. Я начинал мерзнуть, ерзал, прижатый двумя бравыми офицерами, которые время от времени поругивались со своими коллегами по поводу нашей задержки.
У меня в голове сновали свои невеселые мысли: я ни в чем не виноват, мне не в чем признаваться! Отвечу на их вопросы и последним рейсом вернусь домой!
По дороге я сильно продрог, еще бы, в летних туфлях, в летнем костюме, в плаще.
Где-то через полтора часа мы, наконец-то, добрались до здания Национального бюро по противодействию коррупции – так официально называлось это зловещее ведомство.
Здравствуй, Нацбюро! Я задержан?!
Мы вошли в здание Нацбюро, долго получали пропуск, и я всем своим нутром сразу почувствовал неладное, на меня повеяло холодное дыхание неволи. Суровые на вид автоматчики в бронежилетах буднично несли свою службу, несмотря на поздний час в пропускном пункте толпились какие-то люди, мне было невдомек, что это чьи-то адвокаты, ждущие своих клиентов, и печальные граждане, внезапно вызванные на допрос.
Меня поразила безразличная, казенная медлительность здешних служак, с какой они мне оформляли пропуск. Вся эта процедура больно отзывалась в груди, и в то же время вселяла в меня мимолетную надежду: все это дурной сон, может, и впрямь улечу сегодняшним поздним рейсом?!
И вот я иду уже в сопровождении конвоира, который так близко шагает сзади и командует, куда следовать в лабиринте многочисленных кабинетов.
Вошли в лифт. Конвоир нажал на кнопку четвертого этажа.
Долго шагаем куда-то, несмотря на поздний час, чувствуется, работники только сейчас вошли во вкус своей работы; по коридорам деловито сновали молодые люди. Вот, какой-то паренек, где-то мной виденный, рассеянно кивнув, обронил мне: «Салем!».
– Сюда, – указал мне конвоир, – показывая на кабинет с открытой дверью. Вошли.
За столом сидел молодой человек лет тридцати-тридцати трех, в очках, щуплый, среднего роста.
По нетерпеливому выражению лица, он сильно ждал этой встречи, чтобы скорее начать допрос.
– Садитесь, Бигельдин Кайрдосович, – несколько волнуясь, растягивая слова, тихо произнес хозяин кабинета, указывая на стул. – Меня зовут Адилет Ботабаев, я старший следователь Следственного департамента Нацбюро.
Потом он по бумажке скороговоркой прочел мне следующее:
– Вы подозреваетесь по уголовному делу досудебного расследования № 160000131000060 по статье 194 часть 3 пункт 2 УК РК.
– Я не понимаю! О чем речь! Давайте я запишу эти цифирьки!
– Не стоит этого делать. Скоро вы эти цифры запомните на всю жизнь! Вы в своей газете публиковали негативные материалы в адрес руководителей госорганов для получения государственного заказа. Факты подтверждаются заявлением руководителя управления внутренней политики акимата Жамбылской области Турмуханбетовой Р. и другими данными. Вы задержаны! – опять пробубнил следователь, не поднимая головы от бумаги.
При этих словах я ощутил странное чувство: щеки мои запылали огнем. На миг я почувствовал себя рыбой, которую, сняв с крючка, выбросили на горячий песок. Казалось, что сойду с ума от нестерпимой боли абсурдных обвинений, от всей этой казенной речи сопляка-следователя, выдавливающего из себя явно чужие слова. Об этом я догадаюсь позже, когда пойму, насколько он недалек и скудоумен, поскольку за него все эти вопросы готовили другие люди, которые тайно работали в соседнем кабинете. Но об этом расскажу позже.
«Может, это мне приснилось? Мне 61 год. Я известный в стране журналист, я создал четыре известных в стране СМИ! Депутат. Состоятелен. Имею три ордена, несколько международных наград. Перед моей газетой и порталом трепещут чиновники-коррупционеры. И я задержан, как вымогатель!!! Не может этого быть!
До сих пор я вызывал в людях положительные эмоции. Мной интересовались многие, уважали, кое-кто, конечно, завидовал, как же без этого в нашей жизни. Успешный человек без завистников – такого не бывает! Со мной многие хотели завязать знакомство, дружить. С меня брали пример: и в школе, и в армии, и в университете. Я имел влияние на вице-премьеров, министров, акимов областей, встречался с ними уже не в кабинетах, а в тиши VIP кабин престижных ресторанов. Это я диктовал, где встречаться с ними и когда. Всегда старался держать свое слово.
С детских лет я ставил перед собой большие цели. Добивался их и ставил другие задачи. Более сложные и актуальные. Я постоянно получал доказательства того, что я – один из лучших в своей сфере деятельности, что я необходим многим, как воздух. Порой я гордился тем, что меня причисляли к разряду self-made man – людей, которые сделали себя сами. А теперь какой-то несмышленыш, не умеющий связать двух слов, но облеченный властью карательного органа, некой аурой превосходства, дает мне знать, что все – не так».
В его глазах не было ни злобы, ни отвращения, ни презрения в чистом виде. Ему по службе нужно только четкое исполнение поручений начальства. Это я понял позже.
Именно по этой причине, его слова «Вы задержаны» были для меня громом средь ясного неба.
Ботабаев вежливо попросил меня сдать ему портфель со всем содержимым: сотовые телефоны фирмы «VERTU», с деньгами, кредитными карточками, часами «Rolex» – в общем, все, кроме одежды.
Крутой оборот: в редакциях начат тщательный обыск
Как стало мне известно позже, едва меня посадили в самолет, доблестные работники Нацбюро тут же прибыли в редакцию моей газеты и портала и начали тщательный обыск, который длился до утра следующего дня. Вот как это описывали журналисты российского Информагентства Regnum:
Утром 16 ноября (около 06:00 утра по московскому времени) сотрудники Национального бюро по противодействию коррупции Агентства по делам госслужбы и противодействию коррупции нагрянули с обыском в офисы газеты Central Asia Monitor и информационно-аналитического интернет-портала Radiotochka.kz.
Как сообщил корреспонденту ИА REGNUM главный редактор Radiotochka.kz Бекжан Идрисов, борцы с коррупцией начали обыск, не дожидаясь приезда адвоката Алимжана Оралбая, представляющего интересы этого СМИ.
Когда адвокат все же добрался до места, он сразу же заявил протест, поскольку ордер на обыск был выписан на имя следователя Нацбюро из Астаны, который на обыске не присутствовал. Протест возымел действие. Обыск был прекращен, но ненадолго. У самого Бекжана Идрисова следователи изъяли мобильный телефон, якобы для проверки. При этом сам Идрисов не является подозреваемым. Со слов адвоката, борцы с коррупцией и здесь нарушили закон.
Следует отметить, что обыск в офисах СМИ проводится в связи с задержанием главного редактора газеты Central Asia Monitor и директора портала Radiotochka.kz Бигельды Габдуллина по подозрению в вымогательстве финансовых средств у государственных органов. Журналиста задержали в Астане сотрудники Нацбюро по борьбе с коррупцией 14 ноября 2016 года.
Между тем, главный редактор портала Radiotochka.kz Бекжан Идрисов не скрывает своего удивления по поводу происходящего.
«Обыск все еще продолжается (на 15:00 по Мск). Обыскивают все офисы, где работает Габдуллин – это наша редакция и редакция газеты Central Asia Monitor. Наш адвокат сразу же заявил, что обыск незаконен, поскольку в ордере указано имя другого следователя. Кроме того, у финполовцев (негласное название сотрудников Нацбюро по противодействию коррупции – REGNUM) отсутствовало постановление о формировании следственной группы, которая должна была проводить обыск. Это вещь достаточно формальная, но она важна с точки зрения соблюдения законности. Несмотря на это они продолжают обыск», – рассказал Идрисов по телефону корреспонденту ИА REGNUM.
ИА REGNUM: Известно ли, как задержали Габдуллина?
Я слышал уже две версии – обе противоречивые. Поэтому не могу ничего сказать по этому поводу. Насколько я понимаю, обвинение ему еще не предъявлено и мера пресечения не определена. Завтра (17 ноября) срок его задержания заканчивается, и завтра мы ожидаем каких-то новостей по этому поводу.
ИА REGNUM: В сообщении пресс-службы Нацбюро говорилось, что Габдуллина подозревают в вымогательстве финансовых средств у госструктур. Насколько обоснованы эти подозрения?
Давайте порассуждаем. СМИ, возглавляемые Габдуллиным, публикуют негативные статьи о каком-то чиновнике. Чиновнику это не нравится. Он считает, что опорочены его честь, достоинство и деловая репутация. Но в таком случае нужно обращаться в суд за защитой чести и достоинства. И если суд решит, что эти факты неверны, то СМИ должны будут опубликовать опровержение. Но ничего этого не было. Никто в суд не обращался. Из этого следует логичный вывод, что опубликованные в этих материалах факты, как минимум, правдивы. И тогда логично предположить, что этими фактами должны были заинтересоваться как раз-таки сотрудники антикоррупционного ведомства. А они делают все наоборот. Вот как выглядит ситуация с моей точки зрения.
ИА REGNUM: Сегодня глава Агентства по делам государственной службы и противодействию коррупции Кайрат Кожамжаров прокомментировал задержание Габдуллина. По его словам, Габдуллин с помощью шантажа вымогал деньги у первых руководителей акимата Жамбылской области и ряда министерств.
Это просто смешно. Я сегодня консультировался с юристами. Статья «вымогательство» – очень хитрая. Под нее можно подвести все, что угодно. И в казахстанской юридической практике навалом примеров. Когда люди, пытаясь вернуть долги, попадали под статью «вымогательство». Я еще раз бы хотел подчеркнуть: если кому-то не нравятся наши статьи – идите в суд и разбирайтесь там. Но никто не идет. Исков к «Радиоточке» по этому поводу нет.
ИА REGNUM: Но ведь речь идет о вымогательстве денег в рамках государственной информационной политики, так называемого госзаказа.
Если человек чист, то иди в суд. И ответ вымогателю в этом случае должен быть один: мы будем встречаться в суде.
ИА REGNUM: Central Asia Monitor и Radiotochka.kz участвуют в государственном информационном заказе?
Да. Участвуют.
ИА REGNUM: То есть, вы участвовали в тендере, выиграли его и никаких нарушений при этом выявлено не было?
Абсолютно верно. Но я бы хотел отметить: мы участвовали во многих тендерах, но выиграли только некоторые из них. Система электронных госзакупок предполагает абсолютную прозрачность: кто дал меньшую цену – тот и выиграл. И компьютер в этом смысле не обманешь. Поэтому, какая может быть там коррупционная составляющая – для меня полная загадка! А если электронная система госзакупок подвержена коррупции, то, ребята, это вопросы вообще не к нам, а к тем, кто эту систему разрабатывал. В этом смысле мы ничего незаконного не делали, поскольку участвовали в тендерах на общих основаниях. Да, несколько тендеров мы выиграли. Но в разы больше тендеров мы проиграли. Давайте разбираться тогда со всеми, кто их выиграл. Так ведь можно обвинить любого редактора СМИ, что он что-то вымогал.
ИА REGNUM: Не было ли у вас накануне задержания Габдуллина каких-либо конфликтов с какими-нибудь чиновниками? Может, вам поступали угрозы?
Не угрозы. Звонки недовольных публикациями поступают к нам регулярно. Если мы неправы, мы публикуем уточнения, опровержения, извинения. Что касается газеты Central Asia Monitor, то я ничего по этому поводу сказать не могу, поскольку в ней не работаю. Но я не понимаю, если честно, что происходит и с чем это связано. Но очень похоже на то, что здравый смысл покинул ребят в Астане, и они гоняются не за теми. Здесь хочешь-не хочешь, но напрашиваются мысли о политической окраске происходящего.
Напомним, помимо двух СМИ Габдуллин возглавляет Казахский ПЕН клуб и является депутатом Маслихата (местный выборный орган) города Алматы. В 2001 году Бигельды Габдуллин был вынужден эмигрировать в США из-за преследований по политическим мотивам, поскольку возглавлял оппозиционную газету. В 2004 году Габдуллин попросил прощения у президента Нурсултана Назарбаева и, вернувшись на родину, возглавил газету Central Asia Monitor».
Именно в тот момент я четко осознал: здесь в этом кабинете № 615 началась моя тюремная биография, именно тут состоялся мгновенный мой переход из одной жизни в совершенно другую. Когда везли сюда, я чувствовал себя еще свободным человеком, задержанным по недоразумению. Теперь, после начала глупого и непрофессионального допроса следователя, который по-простецки, по бумажке и буднично начал свое дело, я понял, что отправлюсь не домой к жене и детям, а прямиком – в камеру. Понял, что если финполовцы вцепились в тебя, как клещи, то не так просто от них отцепиться.