Чтение онлайн

– Фарра.

После того как детективы ушли, Майя снова ложится, и темные кудри рассыпаются по светлой кофте.

– Постарайся уснуть, Хана. Ты все равно ничего не можешь сделать. По крайней мере, сейчас. Тебе нужно поспать.

Хана потрясенно смотрит на нее. Как Майя может сейчас говорить об отдыхе?

Стоит Хане подумать о том, насколько сократилась за эти дни их компания, как накатывает волна тошноты. Их осталось всего двое. Мысль об этом невыносима.

– Я просто не могу понять. – Слезы жгут ей глаза. – Калеб… Он же любил Беа. Как он говорил о ней… такое не сыграешь.

Хана перебирает в памяти их разговоры, и в груди набухает комок злости и раздражения. Она вспоминает его ощутимое горе. Как же она могла упустить нечто столь важное?

– Люди лгут, Хана, сама знаешь, – монотонно говорит Майя.

– Знаю, но когда он успел? Мы же все время были вместе.

– Не все время. Я как раз об этом думала и поняла, что после случившегося каждый жил в своем мирке и считал очевидным, что Калеб у себя в комнате, но он мог тихонько выскочить. Много раз он ходил в ресторан в одиночестве, говорил, что принесет напитки или что-нибудь перекусить, но кто знает, чем он занимался на самом деле. Я не могу сказать точно, где мы сами находились.

Хана кивает, размышляя:

– Но как он мог? Совершить что-то настолько ужасное? Даже если ненавидишь кого-то, это не дает тебе права…

Она осекается и уже не может сдержать слезы, они льются по щекам.

– Не знаю. Как можно проникнуть в его голову? – Майя делает паузу. – И не стоит тебе в этом копаться. Мы и так уже через столько всего прошли… Джо… больше нет. – Она пытается посмотреть Хане в глаза. – Мы ведь даже не поговорили о том, что случилось. В смысле, о Джо.

Хана кивает и дает волю чувствам. Злость на Джо смешивается со странным чувством вины. С сожалениями. И любовью. Хана не способна это понять, не говоря уже о том, чтобы справиться со своими эмоциями. Они стоят комом в горле.

– Я не могу простить ее за Лиама, но все равно люблю, Майя, – запинаясь говорит она. – И с Беа то же самое. – Она сглатывает. – Я так сильно любила их обеих, а теперь их больше нет.

– Я знаю.

Майя берет ее за руку, и здесь, на полу в забитой спящими незнакомцами комнате, наконец-то прорываются слезы и подлинные чувства. Хана рыдает не только из-за своего горя, она оплакивает Беа, Лиама – всех. Все эмоции, собиравшиеся в огромный комок, наконец-то раскрываются.

– Я совсем одна, Майя, – говорит Хана, впервые не только произнося это вслух, но и признаваясь самой себе. – Совсем одна. Моих сестер больше нет.

В груди болит так, словно горе ударило туда кувалдой.

Майя смотрит на нее. На мгновение Хане кажется, что Майя тоже вот-вот расплачется, но та тянется к ней, притягивает к себе и обвивается вокруг, обнимая всем телом.

Хана помнит, что они делали так в детстве, в последний раз – в ночь пожара. У Майи всегда были кошмары, и Хана обвивалась вокруг нее, пока та не засыпала.

– Ты не останешься одна, – мягко говорит Майя. – Обещаю. У тебя есть я. И на этот раз, Хана, я тебя не брошу. Я буду с тобой, сколько потребуется.

Выйдя наружу, Элин оказывается в самом сердце бури. Уже рассвело, но небо почти не посветлело. Проливной дождь хлещет сбоку, по лицу и шее.

Она даже чувствует бурю на вкус. От намокшей пыли исходит тяжелый, земляной дух.

Буря опустошила все вокруг – на террасе разбросаны стулья, дорожку усеивают сломанные ветки. Деревья вокруг угрожающе скрипят, стволы сгибаются от порывов ветра.

На пляже еще больше разрушений: на песке валяются вырванная с корнем сосна и мертвая медуза. Стойка с досками, о которой говорил Том, перевернута, ветер унес доски и швырнул их на пляж, одну на другую.

Когда Элин оглядывает все это, ей начинает казаться, что курорт не переживет бурю, что ветер и скала, сам остров не успокоятся, пока не сотрут его с лица земли, не оставив ни следа от дела рук человеческих.

Элин медленно пробирается по скалам к деревянному мосту. Поначалу она колеблется – камни стали скользкими от воды. Каждый шаг приходится делать с осторожностью, раскинув руки для равновесия. За несколько минут она наконец добирается до моста. Тонкие доски тоже скользкие, и Элин с замиранием сердца смотрит, как они бешено раскачиваются из стороны в сторону.

Крепко схватившись за веревки перил, она делает острожный шаг вперед. Лицо колют мелкие брызги дождя, попадая в глаза, так что островок расплывается в поле зрения, но она смотрит только вперед и старается не смотреть вниз, сквозь щели в досках. Вода там больше не зеркально-гладкая, не мятно-голубая, а темная и злобная, плюется белой пеной.

В груди пульсирует страх, и Элин испытывает облегчение, когда наконец-то оказывается на твердой поверхности с другой стороны. Она бежит по тропе между деревьями, чей густой полог защищает от дождя, но не от ветра, и ветви над головой яростно дрожат. Из сумрака проступает вилла. Кажется, она едва держится, выглядит слишком хрупкой для такой бури. Остановившись у двери, Элин заглядывает сквозь забрызганное дождем стекло. Похоже, внутри пусто, после ее визита сюда с Фаррой ничего не изменилось.

Найдя мастер-ключ, она подносит его к двери, и та с щелчком открывается. Затаив дыхание, Элин медленно входит в комнату, наконец-то укрываясь от бури. Но внутри пусто.

– Фарра? – зовет она.

Ответа нет.

Она осматривает ванную. Никого.

У Элин колотится сердце. В этот раз она еще острее чувствует здесь одиночество и оторванность от всего мира. Встав в центре комнаты, она не только осматривает ее, но и прислушивается, пытаясь различить что-нибудь на фоне бури.

И тут ощущает покалывание в затылке.

Хотя комната пуста, у Элин возникает стойкое чувство, что за ней наблюдают. Она тут же вспоминает фотографию из Твиттера.

Может, и сейчас на нее кто-то смотрит?

Она с тревогой идет к двери на террасу. О настил разбиваются волны, накатывая прямо на доски, омывая ножки стульев и стола. Сюда никто не мог выйти, разве что самоубийца. Одна волна, и он уже очутился бы в воде.

Элин ныряет в чащу справа от террасы, но путаница ветвей скрывает лишь грязные лужи и сырую, влажную тень с палой листвой.

Элин идет дальше. Лес становится гуще, она с трудом пробирается между стволами. Тьма под деревьями играет с ее воображением. Продираясь сквозь заросли, Элин видит, как мелькает тень, но относит это на счет бури и ощущения неустанного движения, которое она создает.

Еще через несколько шагов начинается склон, и быстрые ручьи из дождевой воды устремляются к морю. Им преграждают путь камни и сломанные ветки, в этих местах образуются водовороты.

Через несколько минут Элин уже тяжело дышит и взмокла от пота. Приходится прикладывать все силы, чтобы не упасть на скользкой земле.