Чтение онлайн

Немолодой джентльмен, стоявший рядом с Веспасией, с чисто выбритым румяным лицом и высоким лбом, взял на себя честь познакомить двух дам. Шарлотта была уже совсем близко и все слышала.

— Леди Камминг-Гульд, разрешите представить вам миссис Лилли Лангтри…

Глаза Веспасии расширились, серебряные брови высоко поднялись, и ноздри тонкого с горбинкой носа почти незаметно дрогнули.

— Пожалуй, просить разрешения уже несколько поздновато. — В голосе тетушки звучал едва заметный сарказм и чуточку удивления.

Джентльмен покраснел.

— Я… видите ли… — заикаясь попытался он что-то сказать, не ожидая такой реакции. Он был уверен в себе. Большинство в свете завидовали его знакомству с Лилли из Джерси. Он сам не раз хвастался этим.

Веспасия повернулась к миссис Лангтри и подчеркнуто милостиво кивнула. В свое время она была первой красавицей Англии и не собиралась кому-либо уступать.

— Как поживаете, миссис Лангтри? — холодно произнесла она. Перед тетушкой Веспасией стояла всего лишь выскочка. Она может сколько угодно быть любовницей принца Уэльского и бог знает кого еще, она красива и даже, возможно, умна, но она не может быть представлена леди Камминг-Гульд так, будто за несколько лет смогла добиться того, на что Веспасии понадобилась целая жизнь. Для этого нужен природный ум, терпение, достоинство и благоразумие. — Надеюсь, вам нравится нынешний сезон в Лондоне? — добавила она.

Вопрос застал миссис Лангтри врасплох.

— Как поживаете, леди Камминг-Гульд? Благодарю вас, сезон действительно удачный, но он не первый для меня, как вам известно. Далеко не первый.

Брови Веспасии взлетели еще выше.

— Неужели? — без всякого интереса сказала она. По ее безразличному виду можно было подумать, что она до этого вообще ничего не слышала о какой-то Лилли Лангтри. Тетушка окинула ее взглядом с ног до головы, подольше задержавшись на шее и талии, где возраст особенно беспощадно выдает себя. — Вы полагаете, мне это известно? Конечно же, нет. Ведь до сегодняшнего дня наши пути не пересекались… — Она не сказала, что они не пересекутся и в будущем, но это было и без того понятно.

Лилли Лангтри, самую известную красавицу Лондона, появившуюся неизвестно откуда, и раньше третировали подобным образом, но она все терпеливо сносила. Поэтому какая-то старая леди — неважно, кто она — не может помешать ее триумфу.

Лилли терпеливо улыбалась.

— Нет, конечно нет, — согласилась она. — Вы часто обедаете во дворце Мальборо? — Она имела в виду резиденцию принца Уэльского и его всем известные встречи с друзьями.

Веспасия не собиралась сдаваться и с ледяной улыбкой парировала удар.

— Это не мое поколение, — скромно заявила она, как бы уступая место поколению миссис Лангтри, хотя у принца собирались люди по крайней мере на десяток лет старше, чем его любовница.

Миссис Лангтри вспыхнула, но не отступила — она приняла правила войны.

— Слишком много танцев, пожалуй. — И, не стесняясь, уставилась на трость Веспасии.

Глаза той вспыхнули.

— Я люблю вальс — восхитительный танец, — а также кадриль. Современные танцы мне не по душе — например, канкан… — Конец фразы многозначительно повис в воздухе.

Миссис Лангтри сжала губы. Скандальная репутация канкана шокировала лондонское общество. Его исполняли лишь проститутки и другие женщины сомнительных профессий в предосудительных местах в Париже, да и там он уже под запретом.

— Вы, разумеется, ужинаете у Ее Величества, не так ли? — спросила Лангтри, улыбаясь.

Обе отлично знали, что после смерти принца Альберта двадцать восемь лет тому назад королева никого не принимала и тем более не устраивала званых ужинов. Траур ее был столь глубок, что в обществе по этому поводу ходило немало неодобрительных слухов, вплоть до обвинения Ее Величества в том, что она забыла о своих монарших обязанностях.

Веспасия удивленно подняла брови.

— О нет, дорогая. Ее Величество уже давно никого не принимает. — А затем добавила мягко, с сожалением: — Странно, что вы этого не знаете. Хотя, возможно… — Она опять оставила фразу, полную намеков, недосказанной, словно решила пощадить бедняжку Лилли.

Та втянула в себя слишком много воздуха, чтобы ответить, не поперхнувшись, и поэтому благоразумно промолчала. С холодной улыбкой она теперь рассчитывала лишь на свою красоту и молодость — верные карты в любой игре. Миссис Лангтри была действительно очень красива.

Веспасия, вполне насладившись победами в прошлом и ни о чем не сожалея, милостиво кивнула побежденной.

— Рада познакомиться, миссис Лангтри, было весьма интересно, — заключила она и проследовала дальше, чтобы не растерять лавры, оставив Шарлотте прикрывать тылы, если та пожелает.

Шарлотта торопливо догнала Веспасию, намереваясь что-то прокомментировать, но вовремя передумала и изобразила на своем лице простодушие и невинность, словно ничегошеньки не произошло. Потом она начала о чем-то весело болтать, еле удерживаясь от смеха, видя торжество и вызов в глазах тетушки Веспасии.

Затем, пытаясь одновременно изящно держать в одной руке бокал с шампанским, а в другой — пирожное и великолепно понимая, как это плохо у нее получается, Шарлотта направилась к Эмили, оживленно беседующей с Фитцгербертом и лордом Энстисом. Рядом, однако, стояла Оделия Морден. В розовом платье, с изящным зонтом и белыми лентами на шляпке, в безукоризненно белых перчатках, она казалась более женственной и прелестной, чем Эмили. У Шарлотты сжалось сердце. Девушка была такой одинокой и неуверенной в себе — она стояла, не зная, что сказать или сделать.

Шарлотта приблизилась, и Герберт быстро отодвинулся, пропуская ее, словно обрадовался, что она спасет его от внезапно наступившего молчания.

— О, миссис Питт, как приятно вас видеть. Я уверен, вы знакомы с лордом Энстисом.

— Да, — Шарлотта сделал легкий книксен. — Добрый день, лорд Энстис.

— Добрый день, миссис Питт, — улыбнулся ей лорд. Он был более оживлен и подвижен, чем при их первых встречах. В его взгляде Шарлотта заметила острый ум; во всей его коренастой фигуре чувствовалась энергия поиска, беспокойства, любознательности. Лорд Энстис также наделен прекрасным чувством юмора, это Шарлотта запомнила по первым встречам. Она не хотела бы вступить в спор с таким человеком. Мысль о нем как о друге заинтриговала ее, однако иметь его врагом было страшно.

Приход Шарлотты, видимо, прервал их разговор. Когда он снова возобновился, Шарлотта включилась в него сразу, что стало для нее своего рода комплиментом.

— Мы устроили в честь нее прием, — продолжал Фитцгерберт, улыбаясь. — Должен сказать, я был в ударе. У мадам Бернар такая слава…

— Кажется, в новом сезоне она будет играть Жанну д’Арк, — заметил Энстис, и глаза его блеснули интересом. — На французском. — Он посмотрел на Оделию.

— Я с удовольствием пойду, — быстро ответила та. — Я неплохо знаю французский.