Чтение онлайн

Гарвард. Ничего себе.

Когда магазин «Сувениры Шенти» сгорел дотла, он, возможно, качался в колыбели. Как так может быть? Впрочем, о чем я? Теперь все может быть. По крайней мере, Александр - живой, настоящий человек из плоти и крови. Он реален, он существует. Я могу встретиться с ним и поговорить. Только бы он был сейчас в Египте, а не в своем Гарварде.

Дверь неприятно пискнула, как придавленная мышь. В комнату вплыла девушка с ресепш Лейла, миловидная и незлобная, не слишком сообразительная, зато всегда приветливая. Подобрав со стола пачку бумаг, она сунула носик в экран: любопытство есть любопытство.

– Ой, я его знаю, - нежным голосом пропела Лейла.
– Знаю, знаю…

– Кто это?
– хором крикнули мы с Бишром.

Менеджер по-настоящему втянулся в поиски.

– Такой красивый мальчик, - пела Лейла, поводя черными глазами.
– И такой несчастный. Ой-ой, очень жаль. Совсем больной и несчастный. Мне работать надо. Меня будут ругать.

Бишр преградил ей путь к ресепшн.

– Говори все, что знаешь. Если я прикажу, тебя не будут ругать.

Лейла прижала к груди свои бумаги и покорно кивнула.

– Александр - это его имя. У них есть дом в Хургаде, но там никто не живет. Там бывает только Александр, когда приезжает из Америки. Иногда он любит отдохнуть с друзьями на море. Только очень, очень редко. Его отец живет в Каире. Тоже редко приезжает. Александр познакомился с моей подругой Рахемой. Она работает медсестрой в Найл Госпитале. А теперь там лежит сам Александр. Отец хочет перевезти его в Каир, но врачи не разрешают. Говорят, он так плох, что в дороге может умереть.

– Что с ним случилось?
– спросила я.

– Никто не знает, - пожала худенькими плечиками Лейла.
– Рахема сказала, что у него в госпитале палата супер-люкс. Отец все оплатил. Туда никого не пускают. Даже охрану поставили.

– Хороший госпиталь, - подтвердил Бишр.
– Много денег надо платить.

– У него богатый отец, - кивнула Лейла.

– Мне надо его увидеть, - твердо решила я.

Лейла отнекивалась, однако переговоры с коллегой Бишр взял на себя. Они перешли на арабский. Где напором, где лаской, но Бишр уломал Лейлу.

Она обещала предупредить подругу о нашем визите. Вскоре Бишр, который так увлекся, что забыл про бакшиш, вез меня на собственном подержанном фиате в сторону аэропорта, вблизи которого находился госпиталь. Пока мы петляли по улицам, Бишр все уши мне прожужжал про сервис этого медицинского заведения. «О, высший класс! Самый высший!» - закатывал он глаза. Возникло подозрение, что попасть в дорогой госпиталь на излечение - мечта всей его жизни.

Подруга Лейлы Рахема оказалась крепкой, фигуристой девушкой с красивым волевым лицом, которому добавляли строгости широкие черные брови и скорбно сложенные губы.

Спрятав руки в кармашки накрахмаленной голубой униформы, она в многозначительном молчании слушала Бишра, да с подозрением поглядывала на меня. Бишр что-то внушал ей, поводя в мою сторону рукой, и Рахема, наконец, утвердительно кивнула. Довольный Бишр сообщил, что все хорошо, Рахема обязательно поможет. В общении с ней не возникнет проблем, объяснил Бишр, девушка отлично изъясняется на английском.

Рахема важно подняла подбородок, рассматривая меня, словно я неодушевленный предмет, который сдают ей на хранение. В том пронзительном взгляде не было и намека на симпатию.

Бишр укатил в отель, даже не заикнувшись о вознаграждении за труды.

Мы с девушкой остались около увитой зеленью беседки в симпатичном садике перед Найл Госпиталем. Как только машина менеджера скрылась из виду, строгая медсестра оживилась:

– У тебя есть браслет? Покажи, если есть, - приказала она тоном, не терпящим возражения, будто работает не медсестрой, а надсмотрщицей в тюрьме. Если не подчинюсь, лишит обеда или посадит в карцер, не иначе.

Вот так, сразу. До Рахемы никто в Хургаде не интересовался моим браслетом. Наконец, мне встретился человек, который поможет внести ясность. Здесь, в Египте меня не засыпали пески, не преследовал жуткий шепот. Неужели меня пинком отправили из зимней Москвы в правильное место, где страх отпускает сам собой? Сейчас я все узнаю. Я подтянула рукав джинсовой куртки, чтобы продемонстрировать украшение. Рахема удовлетворенно кивнула:

– Да, это он, браслет Маат, - она совершенно не удивилась.
– Хорошо. Я помогу, хотя в госпитале строгие правила. Что ты хочешь от Александра?

– Ты знаешь этот браслет?

– Сегодня у меня было видение, - заговорила Рахема как о нечто само собой разумеющемся. По мне, так она пропустила вступление. Видения - разве это нормально?

– Я сидела в этой беседке, задремала, и Саб вошел в мой сон, - Рахема отвела глаза, будто припоминая подробности.
– Он приказал, чтобы я не препятствовала в лабиринте женщине с браслетом Маат. Ты совсем не вызываешь доверия. Не надейся. Ты чужая здесь. Ты мне не нравишься. Но, когда говорит Саб, мы должны выполнять его волю. Когда мне позвонила Лейла, я сразу поняла, что ты и есть та женщина, о которой он говорил.

– Кто такой Саб?

– Саб - Учитель. Советник. Поводырь. Разве ты не знаешь?

В который раз я удивилась способности восточных людей изъясняться загадками. Иногда их ответы на мои вопросы могли значить все и ничего одновременно.

– Откуда мне знать? Понятно, что советник, если взялся советовать. А как выглядит этот ваш советник и поводырь?

На ее лице появилась недовольная гримаса.

– Никак. Он есть, он говорит, он присутствует. Ты знаешь, что надо делать так, как говорит Саб. Но потом никто не помнит, как он выглядел, когда являлся тебе. Я должна исполнить его волю. Он просил не препятствовать женщине с браслетом Маат, - Рахема еще раз указала на мое украшение.
– Не препятствовать - значит, помочь, если сама об этом просишь. Я не могу противиться. Саб сказал, что я ушепти.

Знакомое слово.

– Ушепти?! Кто такие - эти ушепти?
– я буквально впилась в Рахему.

Про ушепти поминал и следователь Свиридов, только объяснить, что это такое, не мог.

– Ушепти должны делать работу вместо богов или фараонов, если те их призовут из Загробного Царства. Боги или фараоны обращаются к ушепти, когда сами не могут сделать свою работу, и боги не обязаны нам докладывать, по каким именно причинам. Не могут - и все. Или не хотят делать работу. Ушепти должен ответить «Я здесь», и выполнить их волю. Боги или фараоны могут использовать физическую оболочку ушепти, либо оболочку его «ка» - двойника - в своих целях.