Чтение онлайн

– Беги!

Куда бежать? Я хотела помочь Кириллу. Вдруг, если я пугану их браслетом Маат, громилы разбегутся в разные стороны? Я успела сделать только шаг к Кириллу. Сзади меня обхватили крепкие руки - не вырваться. К моему рту прижали кусок рыхлой ткани. Извиваясь и брыкаясь, я попыталась укусить вражескую руку, но, вдохнув исходивший от ткани дурман, рухнула в небытие - недавно такое долгожданное, но такое неуместное сейчас.

Я пришла в себя в очень странной комнате. Почувствовала щекой гладкий, и холодный каменный пол. Перед глазами трепетали сотни маленьких искр. «Браслет!» - спохватилась я. Нет, он руке, практически у меня перед носом. Я держусь руками за голову. В голове шевелится сладкий туман, хочется плакать и спать, плакать и спать.

Искры перестали кружиться, превратившись в огоньки множества свечей, расставленных вдоль стен вперемешку с фигурками, маленькими деревянными болванами, которым кто-то начал придавать человеческие черты, да бросил на полдороге.

Рядом женщина резко и зло заговорила на арабском. Ей отвечали мужские голоса - сначала пренебрежительно, но потом, под напором ее скороговорки, растерянно. Женщина присела рядом со мной:

– Эй, русская, ты жива?
– знакомый голос.

Рахема, это она! Постанывая, я повернула голову. Я не сразу узнала девушку без формы медсестры. Теперь на ней были коричневые узкие штаны, простое бежевое платье с длинным рукавом и свободно уложенный вокруг шеи голубой шарф.

– Где мы?
– рот словно набили ватой. Так сложно шевелить языком, произносить слова, а выплюнуть вату нет сил.

Она не стала объяснять. Она попыталась меня поднять - не без успеха, руки у девчонки были сильные. Не иначе в своей больнице натренировалась, перетаскивая с места на место пациентов.

– Вставай! Можешь идти сама? Лучше сама, а то они тебя потащат. Они с женщинами не церемонятся. Бросили на холодный пол, звери. Чтоб их шайтан забрал.

– Зачем вставать? Я умерла?

– Не в этот раз, не спеши, - Рахема помогла подняться и крепко обхватила за талию, забросив мою руку себе на плечо.
– Сейчас хлороформ отойдет, и станет легче.

– Хлороформ! Вот сволочи, - простонала я.
– Что за фигурки повсюду?

– Ушепти, те самые. Так здесь пытаются запутать богов, чтобы они не нашли к нам дорогу.

Подпирая друг друга, мы стояли перед выходом на узкую лестницу, которая вела куда-то вверх. Рядом мялись два громилы в черных штанах и таких же рубашках, наглухо застегнутых. Не помогали, но вроде и мешать не собирались.

Рахема права - вроде стало легче. Гамбургер, который я слопала на ужин, перестал проситься на волю. И огоньки перед глазами больше не кружились, не дрожали, они выровнялись, лишь изредка и тепло кивая мне, как доброй знакомой.

– Разве бандиты не боятся браслета Маат?
– слова давались с трудом, приходилось тщательно выговаривать каждое.

– Боятся, не волнуйся, - успокоила Рахема.

– Почему же тогда меня побили?

– Тебя не побили, ты спишь. Владельца браслета Маат нельзя убить и покалечить. А усыпить можно. Вот тебя и усыпили.

– Недоработка! - запротестовала я. - Не продумали ваши боги до конца с этим браслетом.

– Тебя не спросили! Молчи, не зли охрану. Шевели ногами, а то я сейчас упаду. Ты совсем не пушинка, - Рахема упрямо тащила меня по лестнице.

Что есть, то есть, к диетам не приучена.

– Где мы? В больнице?

– Ага. А там внизу остались санитары, все в черном. Полина, не трать силы. Они тебе еще понадобятся. Сейчас сама все узнаешь. Потерпи, - взмолилась Рахема, отчаянно пыхтя.

Если впереди не ждет ничего хорошего, я готова потерпеть хоть год.

Мы целую вечность ползли по витой лестнице, которая, в итоге, вывела к внушительной деревянной двери. Рахема толкнула ее ногой. Свет неожиданно резанул глаза. Я невольно прикрыла лицо ладонью. Рахема доволокла меня до кресла, куда и возложила мое вялое тело с явным удовольствием, что, наконец, избавилась от ноши. Она протянула мне стакан воды. Я сделала несколько глотков, и вроде как прозрела.

Зала с несколько хаотичной расстановкой столов, диванов и кресел подавляла размерами. Повсюду маленькие фигурки - каменные, деревянные, глиняные, гипсовые. Сотни фигурок - на столах, подоконниках, вдоль стен, словно я попала в дом к сумасшедшему коллекционеру игрушечных солдатиков. Теплый электрический свет дополняли горящие свечи, расставленные среди фигурок. Возникло неприятное чувство, что в этом зале происходит загадочный колдовской обряд, а тебя собираются принести в жертву неведомому беспощадному идолу. «Мясные жертвоприношения» вспомнились. Вдруг в этом гостеприимном месте их тоже не пропускают, как советуют принципы Маат?

В голове вибрировало, как в трансформаторной будке. Я медленно отходила от медикаментозного сна в неудобном кресле со скользкой обивкой. На мне был все тот же мятый и перемятый костюм медсестры. Я начинала ненавидеть его. Скверно вляпаться в опасную историю. Но вляпаться в нее в костюме медсестры - это уже фарс в кубе. Куда как лучше было бы грациозно возлежать в кресле в шикарном вечернем платье. По крайней мере, такая жертва выглядит стильно.

На диване напротив меня мрачно сопели Кирилл и Вазир Гаяз. Кирилл потирал шею, доктор Гаяз ногу. Судя синякам и ссадинам, им основательно досталось. Зато живы.

Над моим креслом возвышался незнакомый высокий и худощавый мужчина, лет не сказать, что глубоко преклонных, но и не мальчик. Я его не сразу заметила, только когда окончательно пришла в себя. Он рассматривал меня с ненавистью и брезгливостью, будто более презренного существа, чем я, на свет пока не рождалось.

Обнаружив, что я вполне очухалась, доктор Гаяз, все еще потирая ногу, поспешно заговорил:

– Полина, мы в гостях у господина Сефу Маарифа. У него своеобразная манера приглашать в гости, не пугайтесь.

Действительно, зачем бояться человека, который, не задумываясь, убил жену и брата? Срочно пожать ему руку, добавить в друзья.

Из рассказа Вазира Гаяза о злоключениях двух братьев я составила неверное представление о Сефу. Мне казалось, он должен быть солидным, возможно, даже тучным мужчиной с черной бородой и жгучим взором. Со жгучим взором я угадала. Взгляд Сефу пронизывал до костей презрением заядлого мизантропа. Во всем остальном господин Сефу категорически не подходил под сложившийся в моей голове образ.