Чтение онлайн

Дыхание Джонни участилось, пальцы агрессивно забегали по клавишам, а чувство голода продолжало нарастать. Я была уверена, что мужчина начал задыхаться.

Когда он поднял голову, я почувствовал перемену в его поведении, всепоглощающую потребность.

— Подползи ко мне, cherie. Сейчас.

В этом приказе было что-то волнующее, и я без колебаний, без преднамеренности или беспокойства сделала, как он просил.

И все же знала, что подползти к нему означало бы только одно.

Признать, что я принадлежу ему.

И помимо опасений потерять работу, беспокойства о том, что подумают другие, меня больше всего пугало то, что я потеряла себя в единственном мужчине, который позволил мне чувствовать себя свободной и живой.

Но нет пути назад, не было выхода.

Ничего…

Джонни

Язвительная красота.

Возможная ошибка.

Неконтролируемая потребность.

Все эти три мысли не раз приходили мне в голову, но ничто больше не имело значения, кроме как быть с ней. Чувствовал, что Седона по-прежнему обеспокоена, но влечение друг к другу было неизбежным. Когда она опустилась на колени, я сделал еще один глоток скотча, но в этот момент не алкоголь мог успокоить дикого зверя внутри меня. Только она. Попробовать. Трахнуть. Использовать.

Укротить.

Безумная потребность была неожиданной для человека, который никогда не терял самообладания, перед которым весь мир был выложен с рождения. Я продолжил играть, чего не делал уже долгое время. Разрядка была совершенно иной, чем алкоголь, секс или даже победа над противником. Я чувствовал себя свободным совершенно по-другому, обретая покой, которого не заслуживал.

Она напомнила мне об этом, подарив свою энергию и стремление к самообладанию.

Когда она приблизилась к скамейке, я совсем перестал играть, заерзал на сиденье, затем сжал в кулаке ее волосы и стал судорожно дышать. Она умела так сильно повышать уровень адреналина в моем организме, что это было почти болезненно. Тридцать минут, проведенные с ней в ресторане, были сродни катарсису, такого я еще не испытывал за долгое время, но у меня было ощущение, что за нами наблюдают.

Опасность была реальной, ее жизнь уже изменилась навсегда. Должен ли чувствовать вину за то, что так поступил с ней? Возможно. Не так ли? Я был не из тех людей, которые раскаиваются в своих поступках. Кроме того, мы стали наркотиком друг для друга, один не мог выжить без другого. Когда, черт возьми, я когда-либо испытывал что-то настолько мощное и притягательное? Ответ был прост. Никогда. У тех немногих женщин, с которыми я был дольше одной ночи, ни одна из них не вызывала такой безрассудной реакции, как Седона.

Я дернул ее вперед, не обращая внимания на крики дискомфорта. Она разбудила самую темную часть меня, подлив масла в огонь, горящий внутри.

И я должен был заполучить ее любой ценой.

Седона встала на колени, не сводя с меня глаз, и закончила расстегивать мою рубашку. На ее лице была лукавая улыбка, когда она ослабила ткань на моих плечах и тянула до тех пор, пока я не позволил ей снять ее. Простое прикосновение ее пальцев приводило меня в состояние плотоядности, желание оказаться внутри нее было неумолимым.

Когда она потянулась к ремню, у меня перехватило дыхание. Я был чудовищем-садистом, страстно желавшим увидеть части ее тела, отмеченные моей дисциплиной, но сегодня вечером вместо этого была страсть, усиливающая мою власть над ней. Скоро она поймет, что уже слишком поздно. Она стала моей собственностью.

Я провел пальцами по ее волосам, пока она возилась с толстой пряжкой, и даже посмеялся над собой несколько секунд. Но в тот момент, когда она освободила мой член, ее сосредоточенность возросла, а выражение лица стало таким же первобытным, как и у меня. Без лишних слов она опустила свою прелестную голову и обхватила головку моего члена своими горячими губами.

— Черт. — Я запрокинул голову, пытаясь выровнять прерывистое дыхание. Ее губы горели огнем, а то, как язык скользил назад и вперед, уже сводило меня с ума. Я продолжал гладить ее по голове, делая все возможное, чтобы сдержать садистскую часть себя.

Она точно знала, что делает со мной, ее глаза горели тем же огнем, который я имел честь видеть так много раз. Она обхватила одной рукой основание моего члена, а другой скользнула ниже, к моим яйцам. А еще она умело перекатывала мои яички между пальцами, оказывая на них нужное давление, чтобы почти мгновенно довести меня до оргазма. Ни одна женщина никогда так не поступала.

— Такая хорошая девочка. Не правда ли? — я почувствовал, что похвала была властной, чего она никогда раньше не слышала. Я раздвинул ноги настолько, насколько позволяли брюки, наслаждаясь моментом, когда могу пить отличный скотч, пока самая красивая женщина на земле делает мне минет. В этом занятии было что-то до смешного декадентское, но мне было наплевать.

Посмеиваясь про себя, я закрыл глаза, продолжая поглаживать ее по голове, запуская пальцы в ее длинные пряди волос. Седона подняла голову, провела языком по моему стволу и ослабила хватку ровно настолько, чтобы стянуть с меня штаны еще ниже. Когда она возобновила свою работу, каждый звук, который она издавала, был преувеличенным, и я понял, что не смогу долго терпеть ее соблазнительные действия. Хотя планировал трахнуть ее несколько раз, как делал это раньше, я хотел, чтобы это время продлилось.

Она громко замурлыкала, облизывая зигзагообразными движениями мой член по всей длине, захватывая в рот несколько дюймов. Я опустил голову, вынужденный несколько раз моргнуть, и положил руку ей на макушку. Действия красивой девушки стали более агрессивными, а то, как она гладила меня по ногам, возбуждало больше, чем я мог себе представить.

Пока она стаскивала сначала один ботинок, потом другой, я приподнялся бедрами над скамейкой, пронзая ее рот своим грубым движением. Она подавилась, но не прекратила своего занятия: стянула с меня носки, затем высвободила мои ноги из тесных брюк.

Я раздвинул ноги еще шире, используя обе руки, чтобы контролировать ее действия.

— Вот так, cherie. Возьми меня всего.

Возможно ли, что ее рот становился все горячее? Я рассмеялся про себя, потрясенный тем, что ощущения продолжали усиливаться. Когда полностью заполнил ее рот, так что кончик коснулся задней стенки ее горла, этого все равно было недостаточно. Мой член ныл до боли. Вместо того, чтобы кончить, я оттолкнул Седону, пытаясь отдышаться.

Она преувеличенно облизывала губы, а глаза искрились, когда она смеялась. Было интересно наблюдать, насколько спокойно она себя чувствовала, когда чуть не убежала от меня в ресторане. Она поднялась на ноги, провела кончиками пальцев вдоль Steinway (прим. от пер. Steinway — торговая марка и название компании-производителя музыкальных инструментов) и, перегнувшись через заднюю стенку, потянулась за бокалом вина.

Я вскочил, схватил вазу с цветами и поставил ее на кофейный столик. Она наблюдала за всем, что я делал, и ее тихое бормотание постоянно доносилось до моих ушей. Когда вернулся, с грохотом опустившись на табурет, я пробежал пальцами вверх и вниз по клавишам. Когда начал играть бродвейскую мелодию, одну из немногих, которые знал, я был удивлен, когда Седона вскочила на пианино, скрестив ноги. Когда она начала петь, я покачал головой. У девушки было много талантов, больше, чем я думал вначале.