Чтение онлайн

Хейдриан посадил пятно на простыню, чтобы спасти ее. И сердце Николь наполнилось немыслимой любовью к мужу.

Гостьи Николь остались ночевать. Все замечательно провели вечер, смеялись, шутили, даже герцог, которому очень понравились дружеские отношения между женщинами. Графиня, Регина и Марта уехали рано утром. После их отъезда Николь надела брюки и сапоги и поспешно вышла из дома. Теперь никто и глазом не моргнул, видя ее одежды. Но вот когда она поехала кататься верхом в первый раз, совершенно не подумав о своем костюме, каждый, мимо кого она проезжала, глазел на нее в изумлении. Горничные, привратник, Вудворд, конюхи. Но со временем все привыкли и принимали это как должное.

Наверное, с грустью подумала она, герцогиням полагается ездить в дамском седле и в модных амазонках. Но ведь Хейдриан сказал, что она может поступать так, как ей нравится, а ей нравится ездить в мужском седле на своем чистокровном жеребце.

Главный конюх ждал ее. Николь помахала ему рукой, подъезжая, и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. О'Генри тоже был в бриджах и сапогах.

— Добрый день, ваша светлость, — сказал он, выводя лошадей. — А я было подумал, что вы не захотите проехаться в такой хороший денек.

— Пропустить езду на Зевсе? Ни в коем случае!

И они поскакали. Николь была в прекрасном настроении, потому что ее мир стал почти совершенным. Единственное, чего в нем не хватало, это любви мужа, но любовь придет, Николь с каждым днем в этом все больше убеждалась.

Час спустя они пересекли луговину и зацокали по сельской дороге. Вокруг не было ни души, и мистер О'Генри повернулся к ней с усмешкой:

— Раффиан не прочь пробежаться. Вы не отстанете, ваша светлость?

Николь рассмеялась. Мистер О'Генри уже знал, что Николь — прекрасная наездница, и перестал беспокоиться, как это было во время первой прогулки.

— А вы от меня не отстанете? — с вызовом спросила Николь и, припав к шее гнедого, помчалась вперед.

Жеребцы шли быстрым галопом, ноздря в ноздрю. Так они проскакали милю-другую, пока не заметили трех человек, которые шли им навстречу. Николь и О'Генри одновременно натянули поводья, опасаясь сбить прохожих или обдать их пылью.

Те подошли ближе, и Николь увидела, что все трое молоды и бедно одеты.

«Бродяги, безработные, — подумала она. — Наверное, несут на спинах все свое имущество».

Ей стало жаль молодых людей. Время было тяжелое.

— Если хотите знать, это самый что ни на есть сброд, — фыркнул О'Генри. — Какая-никакая работа завсегда найдется. Не давайте им ничего, ваша светлость.

У Николь не было при себе денег, хотя она с радостью дала бы этим людям пару фунтов. Вдруг один из мужчин встретился глазами с молодой женщиной. Николь взглянула на него с любопытством, но сразу же отвела глаза. Взгляд рыжего был дерзок и груб — слишком пристально он ее разглядывал.

Все трое вдруг замолчали. Николь больше не смотрела на них, ей стало не по себе.

— Объезжайте их, — тихо сказал О'Генри, пустив лошадь рысью.

Вдруг рыжий схватил ее жеребца под уздцы.

— Привет, девочка. Знатная у тебя лошадка.

— Пустите, пожалуйста, — спокойно сказала Николь.

— Не найдется у тебя фунта-другого? — спросил рыжий, оскалив редкие зубы в ухмылке.

— Пусти ее, — сказал О'Генри.

Он уже проехал мимо группы и теперь, повернув свою лошадь вспять, направлялся к Николь. Второй мужчина стал перед ним, загородив дорогу, и О'Генри был вынужден резко натянуть поводья.

— Пожалуйста, — сказала Николь. — У меня нет при себе денег. Как видите, я без сумочки.

— Она не взяла с собой сумочку, ребята, — рассмеялся рыжий.

— Гляди, малый, — предупредил О'Генри того, кто загородил ему дорогу, — сейчас я тебя сшибу. Дай проехать ее светлости!

— Ее светлости? — рассмеялся тот, что напал на Николь. — Если она ее светлость, значит, я герцог! Ладно, если у нее нет монеток, у нее есть конь и пара славных ножек. Я попользуюсь и тем и другим.

Николь ахнула. О'Генри двинулся вперед, готовый осуществить свою угрозу — сшибить стоявшего на дороге. В тот же момент Николь пришпорила своего жеребца. Рыжий, державший ее лошадь, второй рукой схватил молодую женщину за ногу.

Рыжий не пошел дальше. О'Генри наехал на него сзади, вынудив второго отскочить в сторону, и ударил рыжего по спине хлыстом. Тот, отпустив Николь и ее лошадь, с громким воплем повернулся к конюху. В тот же момент двое его дружков бросились к О'Генри и стащили его с лошади.

Увидев, что бродяги принялись его бить, Николь закричала, направила на них жеребца и в ярости принялась хлыстать.

Рыжий вырвал у нее хлыст и отшвырнул в сторону. Сердце у Николь замерло. Рыжий ухмыльнулся, а она поняла, что ее судьба в его руках и что судьба эта будет хуже смерти.

Однако ее жеребец, почуяв запах человеческой крови, заржал и стал на дыбы. Он яростно бил копытами бродягу, напавшего на Николь. Тот закричал, оказавшись под копытами лошади. Николь повернула лошадь, чтобы не затоптать бандита.

Он с трудом поднялся на колени. Николь заметила кровь у него на лице и на разорванной одежде. Бродяга поднялся и вместе со своими дружками пустился наутек.

Мгновение Николь смотрела им вслед, пытаясь обуздать лошадь и тяжело дыша. Потом взглянула на О'Генри, который сидел, покачиваясь. Лицо у него было в крови, он выплюнул зуб.

Она соскочила на землю и подбежала к нему.

— Боже мой! Что с вами?

Он взглянул на нее. На лице у него были кровоподтеки.

— Я-то ничего, ваша светлость. Они ничего вам не сделали, а?

И прежде чем Николь успела ответить, улыбка сползла с его лица и он распластался на земле, потеряв сознание.

Изабель почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

Она стояла рядом с Вудвордом, который дважды постучал в дверь кабинета Хейдриана. Ее визит не был неожиданностью. Накануне она прислала сыну записку, в которой просила принять ее. Записка получилась слишком официальной. Изабель дважды переписала ее, но так и не добилась легкой фамильярности, прежде свойственной отношениям между ней и сыном. И решила оставить все как есть.

С тех пор как Изабель открыла сыну правду о его рождении, — а случилось это почти месяц назад, — они виделись всего пару раз.

Изабель вызвалась помочь графине Драгмор с приготовлениями к свадьбе. Джейн с радостью согласилась. Изабель всегда относилась с симпатией к леди Шелтон, а теперь, познакомившись с ней поближе, стала восхищаться ею. В глубине души Джейн тоже была мятежницей, как и Изабель, и так же, как она, немало пережила в жизни.

Изабель была уверена, что дочь леди Джейн составит прекрасную партию ее сыну.