Чтение онлайн

– Был, конечно! – сказала Батильда. – Он был прелестным ребенком, но уж очень серьезным, даже когда еще не умел ходить. Ваша мама, бывало, смеялась, глядя на его серьезное лицо.

– Да? – оживилась Феба. Она всегда была рада поговорить о своих родителях, которых лишилась совсем маленькой и помнить их не могла.

– О да, – сказала кузина Батильда, – хотя твой отец бранил ее за это. Он считал, что такая серьезность у мальчика – залог того, что он станет настоящим герцогом, когда вырастет. И оказался прав – Максимус идеальный герцог, даже если и упрям как осел.

Горничные принесли поднос с горячим чаем и унесли остывший чайник. Геро поблагодарила их, они присели в книксене и тихо вышли.

– Вот это совсем другое дело. – Кузина Батильда налила себе чай, свежезаваренный и горячий. – Феба, тебе налить? А тебе, Геро?

Геро отрицательно покачала головой, и кузина Батильда наполнила чашки только Фебе и себе.

Откинувшись на спинку дивана с чашкой в руке, она сказала:

– Это меня подкрепит. Не могу понять, мои дорогие, почему ваш брат так со мной обошелся.

– Наверное, был занят важным делом, – предположила Феба, потягивая чай.

Кузина Батильда деликатно хмыкнула.

– Он так и сказал, и, возможно, он так считает, но я не понимаю, каким образом арест какого-то перегонщика джина в трущобах Сент-Джайлза может представлять такую важность.

Миньон взвизгнула, потому что Геро нечаянно стиснула собачке ухо. Максимус отправляется – сегодня! – в Сент-Джайлз за перегонщиком джина! Гриффин прошлой ночью спорил с Максимусом. Если Максимус видит в Гриффине угрозу ее браку с Томасом, то одним ударом устранит и Гриффина, и его винокурню.

Геро вздрогнула от страха, холодные мурашки пробежали по спине. Брат может быть очень жестоким, но он, конечно же – конечно! – не выступит против Гриффина, раз она собирается выйти за Томаса. Разве он ей этого не обещал? Но нет, он на самом деле не выразил это прямо – он просто спросил ее, хочет ли она, чтобы Гриффин был арестован. Подразумевалось, что он арестует Гриффина, если она не выйдет за Томаса. Но после этого Гриффин поспорил с Максимусом. Неужели Максимус решил устранить угрозу ее браку с Томасом, какой является Гриффин?

Кузина Батильда посмотрела на нее:

– Что с тобой, дорогая?

– Я… мне просто интересно, когда Максимус собирается арестовать этого перегонщика джина. – Она погладила густую шерстку Миньон, а та облизала ей руку.

– Прямо сейчас, – ответила кузина Батильда, а у Геро едва не остановилось сердце. – Ну, в любом случае очень скоро. Он провожал меня до двери и что-то бурчал насчет того, чтобы взять солдат и найти своих осведомителей.

Геро подалась вперед.

– Значит, он пока этого не сделал? Еще есть время?

Кузина Батильда, ничего не понимая, поставила чашку на стол.

– Ну да, дорогая, почему ты об этом спрашиваешь?

– Я… я вспомнила, что у меня неотложные дела. – Геро встала и бесцеремонно сбросила Миньон на пол. Собачка жалобно заскулила и скрылась под диваном. – Карета еще перед домом?

– Я не знаю. Геро, в чем дело? – крикнула кузина Батильда вслед убегавшей Геро.

Но Геро уже помчалась в коридор и устремилась к лестнице. У нее нет времени объясняться ни с кузиной Батильдой, ни с Фебой. И нет времени искать помощи. Она должна ехать в Сент-Джайлз и предупредить Гриффина, пока брат не бросил его в тюрьму.

И не повесил.

Томас удивился, увидев экипаж перед домом Лавинии, когда вечером вышел из собственной кареты. Он нахмурился – это ему не понравилось – и постучал в дверь. Внушительный дворецкий открыл дверь и смерил грозным взглядом. Томас не стал утруждать себя обменом любезностями и прошел мимо него, заметив коробки и корзины, сложенные у стены в прихожей.

– Где она?

– Миссис Тейт у себя в комнатах, – мрачно сообщил дворецкий, опустив обращение «милорд», что не укрылось от Томаса.

Томас взбежал по лестнице. Черт бы побрал этого дворецкого – он всего лишь слуга, – и все же Томас был полон решимости поговорить с Лавинией о ее слугах. Но когда он дошел до спальни, то застыл как вкопанный. Все ящики в комоде были выдвинуты, створки гардероба распахнуты. Платья, нижние юбки, чулки, туфли, рубашки и все остальные предметы женского туалета были разбросаны по всей комнате. И посреди этого хаоса стояла Лавиния и давала указания двум горничным, которые складывали вещи в коробки.

– Что ты задумала?

Она подняла голову и посмотрела на него пустым взглядом.

У Томаса в груди, там, где сердце, что-то сжалось.

– Лавиния?

– Марта, Мейзи, пожалуйста, помогите лакеям внизу, в гостиных, – приказала Лавиния.

Горничные сделали книксен и ушли, бросая на него любопытные взгляды.

Ему было наплевать, что они там подумали своим куриными мозгами.

– Чем ты занимаешься?

Лавиния вскинула голову:

– Укладываю вещи и уезжаю.

Сегодня на ней было строгое серое платье – совсем для нее необычное.

Его охватило звериное желание сорвать с нее это платье.

– Я подумал… – Томас замолчал, чтобы проглотить застрявший в горле ком. Его вдруг охватил ужас, что он может разрыдаться. – Я подумал, ты останешься со мной.

– Потому что я позволила тебе лечь со мной в постель?

– Да, черт тебя подери!

Лавиния вздохнула.

– Но я же тебе сказала, что я не стану твоей любовницей, пока ты женат на другой женщине, Томас. Я никогда не меняю своих решений.

Она отвернулась, однако он грубо схватил ее за руку.

– Ты любишь меня.

– Да, люблю. – Она подняла брови и, как ему показалось, печально на него посмотрела. – Но при чем здесь любовь?

– Черт тебя возьми, – прошептал он и в отчаянии прильнул к ее рту.

И она ему позволила, стояла молча и покорно, не сделав ни малейшего движения. А он страстно целовал ее губы со вкусом мяты и чая. Его возбуждение росло, он застонал. Она всегда так на него действовала, с самого первого момента, когда он увидел ее смеющейся с другим мужчиной в бальном зале. Лавиния Тейт будила в нем зверя, Мэндевилл забывал, что он пэр королевства, уважаемый член парламента и владелец обширных земель.