Чтение онлайн

Да Эви ей и не дала бы.

Теперь у нее был Спенсер. Она не позволит чему-либо разрушить это.

Эви тихонько оделась, пока Спенсер крепко спал на ее кровати. Исчезающие лучи солнца красиво освещали его прекрасную широкую спину. Мягко ступая, она прокралась из комнаты, намереваясь найти Джорджину и папу и выяснить настоящую цель их приезда.

Идя по верхней галерее, Эви снова была поражена непритязательностью своего дома. Коридор был тусклым и узким.

Ее губы изогнулись в улыбке при мысли о том, как Николас будет топать по просторным залам Эштон Грейнджа, исследуя огромные комнаты, полные света и интересных вещей. И, возможно, в скором времени у него появятся приятели по играм, чтобы вместе бегать по залам.

Ее рука легла на живот. Определенно, это было очень даже вероятно, учитывая их недавние занятия. Улыбка Эви исчезла. Это еще одна причина, чтобы рассказать Спенсеру правду. Она до боли зажмурила глаза. Теперь. Сегодня. После того, как поговорит с родителями.

Она больше не может это откладывать.

Спускаясь по потертым ступеням, Эви заметила выглядящую измученной миссис Мэрдок, выходящую из салона, толкая тележку с нагроможденными грязными блюдами. Голос Джорджины раздавался изнутри, выкрикивающий приказы для домоправительницы, чтобы она поспешила вернуться с набором тарелок только самой последней моды.

Эви сжала руку экономки с благодарностью.

–  Вы - святая, миссис Мэрдок.

Та покачала своей седеющей головой.

–  Да уж, это наверняка. Кто-то другой уже давно задушил бы ее.

–  Где тетя Герти?

–  Там, где она была все время, с тех пор как они приехали. Прячется в своей комнате.

Эви кивнула.

–  Мудрая женщина.

Миссис Мэрдок фыркнула.

–  Трусиха, если вы спросите меня.

Губы Эви дернулись, но ее улыбка быстро исчезла, когда она вошла в салон, чтобы встретиться там со своей мачехой, вышагивающей по прямой линии перед окном и язвительным тоном распекающей папа.

–  Здравствуйте, - Эви согнула руки по бокам и обняла себя.

Джорджина крутанулась кругом.

Папа, казалось, вздохнул с облегчением, когда внимание было отвлечено от него.

–  О, ты соизволила удостоить нас своим присутствием, не так ли? Где твой муж?

–  Отдыхает. Я подумала, что будет лучше, если мы поговорим конфиденциально.

–  Конечно. Возможно, теперь ты соизволишь объяснить, как ты набралась дерзости выйти замуж за этого… этого… - ее губы скривились.
– Я не знаю, что он собой представляет. Но совершенно ясно, что он происходит из бедной семьи, если имеет какое-то родство с негодяем, который так дурно обошелся с Линни…

–  Если ты позволишь мне объяснить, просто… на самом деле…

–  Он знает? Ты посмела сказать ему, что ты не Линни?

–  Еще нет…

Глаза Джорджины вспыхнули.

–  Ты поклялась никогда не говорить!

–  Я уверена, когда он узнает правду, то не будет осуждать меня. Спенсер не поступит так по отношению к Николасу, не важно насколько сердит будет из-за того, что его обманули.

Джорджина фыркнула, по-видимому, удовлетворенная.

–  Возможно. Но почему ты вообще вышла за него замуж?

–  Возможность дать Николосу отца предоставилась сама собой. Спасти нас от бедности, голода, - она пожала плечами с легкостью, которой не чувствовала под неприятно-сердитым взглядом мачехи.
– Я не могла игнорировать возможность дать Николасу будущее. Будущее, которого, в противном случае, у него никогда бы не было.

–  И ты придумала это оправдание, чтобы связать себя браком с этим мистером Локхартом, родственником того самого негодяя, который изнасиловал мою дочь?

–  Прежде всего, Линни не была изнасилована. Вы знаете это. И, во-вторых, Спенсер - не мистер, - отрезала она, больше не в состоянии и секунды терпеть язвительные замечания по поводу Спенсера.

Джорджина застыла.

– Немистер?
– как эхо повторила она, побледнев лицом. Она явно прокрутила в голове другие варианты.

Эви вздохнула и опустилась на потертую софу, обитую ситцем.

–  Он забыл упомянуть об этом, представляясь.
– И позже.
– Оба его брата умерли, пока он был в Крыму.

–  Так кто он? Рыцарь? Или имеет титул?
– Джорджина опустилась напротив нее, сжав руки на коленях так, что побелели костяшки пальцев.

–  Виконт.

Глубоко посаженные голубые глаза Джорджины, обычно такие маленькие, выпучились почти до нормального размера.

–  Ты вышла замуж за чертового виконта?

Папа издал шипящий звук, шумно выдохнув.

–  Ей Богу, Эви. Ты - виконтесса. Ты сделала это, девочка. То, на что мы всегда надеялись в нашей семье…

–  Для Эванджелины, - отрезала Джорджина, впившись взглядом в папа.
– Не Эви! Наши планы всегда касались Линни. Предполагалось, что это будет моя дочь.

Папа повернул голову, глядя в окно, как будто он внезапно нашел что-то невероятно интересное на лужайке.

–  Виконтесса?
– продолжила Джорджина, тряся головой.
– Ты?
– ее взгляд обежал Эви, ничуть не скрывая неприязнь в своих маленьких голубых глазках.
– О, блестяще… и необычайно справедливо. Линни мертва, а ты выходишь замуж за виконта. Жизнь полна удивительных чудес, не так ли?

Руки Эви сжались на коленях. Глупые слезы жгли ей веки.

–  Я пожертвовала своим добрым именем, своей свободой, жизньюради этой семьи. Я спасла всех нас от скандала, который случился бы, если бы неосмотрительность Линни стала известна, - ее щеки горели.
– Разве я не могу что-то сделать правильно?
– она давно сдалась по поводу идеи добиться любви папы или Джорджины, но еще надеялась на элементарное уважение. Ей даже хватило бы их благодарности.

–  О, Эви, - Джорджина оперлась на подлокотник своего кресла и внезапно резко взмахнула рукой.
– Ты и впрямь самое эгоистичное создание. Ты хотела сохранить Николаса. Я пыталась остановить тебя. Было бы так просто избавиться от него.

Эви с шумом втянула воздух сквозь зубы.

–  Ты и впрямь чудовище, - с этого момента ей было все равно. Больше уже Эви не хотела расположить ее к себе. Ей не нужно было уважение или любовь, или благодарность этой женщины. Ей вообще ничего от нее не надо было.
– Ты должна уехать.

Ноздри Джорджины раздулись, на щеках выступили красные пятна.

–  О! Ты, маленькое отродье! Все всегда о тебе, не так ли? Ты только что выиграла для себя золотоносную жилу… и теперь думаешь, что можешь выкинуть меня из своей жизни, пока ты будешь пожинать урожай?