Чтение онлайн

Наша эпоха заняла у Индустриальной ценности и нравы целиком и полностью просто потому что, занятая войнами, революциями, бутлеггерами, Алом Капоне, атональной музыкой, пошлой живописью и пошлой политикой, она просто не нашла времени выработать собственный этический кодекс. Результатом этого является, помимо всего прочего, то, что мы до сих пор на полном серьезе считаем себя членами капиталистического общества.

Посмотри вокруг, городской житель. Как много людей ты знаешь, действительно производящих что-то, к чему можно прикоснуться рукой? Нам говорят что наше поколение стало свидетелем Информационной Революции (от переводчика, он же автор – это, типа, тайный поклон в сторону Лимонова! Тссс! Тайна!) Ага. Сколько хорошо информированных людей ты знаешь? Нам говорят что сектор обслуживания очень важен для общего благосостояния. Но концепция занятости двадцати процентов населения в производстве и доставке всего (а большая часть всего делается вне пределов страны, в местах, которые можно назвать индустриальными или демократическими только в кокетливом контексте), в то время как восемьдесят процентов заняты, так или иначе, в секторе обслуживания, есть концепция абсурдная. Представьте себе фермера, нанимающего двадцать душ, чтоб они работали в поле, и еще восемьдесят, чтоб они его обслуживали.

Призрачное Производство агрессивно анти-капиталистично. Оно не любит конкуренции в принципе и находит безвкусной и ненужной идею частного предпринимательства. Когда-то действительно предприимчивые люди стремились улучшить качество производимого ими товара, чтобы обогнать конкурентов. Призрачное Производство видит торговлю только с точки зрения гипнотизирующего влияния широкой раскрутки и готово обклеить весь мир своей псевдо-рекламой. Товар больше не рекламируют – его насаждают, как идеологию. Мы – миллионы зомби, открываем миллионы зомби-бумажников, покупаем зомби-продукты на зомбиевы деньги. Зомби-глава совета директоров зомбийской компании улыбается зомби-владельцам акций, и они услужливо улыбаются в ответ. Работает!

Наверное можно было бы доказать, что сегодняшнее положение вещей вполне окей, также, к примеру, как можно было доказать сто пятьдесят лет назад, что рабство окей, и больше в этом не копаться, если бы работники сферы обслуживания (занятые работой гораздо больше, чем магнат девятнадцатого века, работники, работающие (якобы) долгие часы и вяло производящие ненужные услуги) не были так накладны. Нагрузка здесь не на экономику – в конце концов, экономика имеет способность перестраиваться под любые социальные структуры – а на экосферу.

Человек который затащил нас в автомобильный способ существования, кто бы он ни был – Бенц ли, Форд, Роберт Моузес – наверняка не представлял себе сегодняшний бардак, являющийся результатом нескольких неосторожных решений, сделанных в прошлом. Изначальная идея была – сократить путешествие рабочего гражданина от дома до работы до десяти минут. Как только массовое производство автомобилей началось, города стали расползаться, чтобы скомпенсировать действительно большую скорость частной машины, и пробки довели это дело до логического конца. Вместо часовой прогулки до работы, сегодня это полуторачасовая поездка. Несчастный ездок втиснут, в дурацкой позе, за пластмассовый руль, вдыхает выхлоп, и раздражен еще до того, как бесчисленные случайные нюансы начинают портить ему настроение (качество дороги, принудительный объезд, дождь и надменный полицейский в шляпе техасского рейнджера). Поскольку большинство покупателей машин склонны к покупке марки, которая им не по средствам, малейшая царапина или вмятина вгоняет их в депрессию на месяцы, портя и те несколько дней отпуска, которые Призрачное Производство позволяет им (вам и мне, читатель) провести вне своего непосредственного влияния.

В больших городах, в добавление к автодвижению, миллионы людей едут на работу и с работы на поездах и автобусах.

Миллионы контор по всей стране зажигают огни и включают кондиционеры каждый день. Громоздкие самолеты рыча взлетают в небеса, доставляя представителей Призрачного Производства на конференции, которые по каким-то призрачным причинам нельзя провести по видеофону. Тысячи отелей принимают гостей которые не являются ни туристами, ни вашей любимой тетушкой Донной из Огайо, собравшейся наконец-то повидать неблагодарного племянника. Количество путешествующих по делам бизнеса (по большей части призрачного) превосходит количество туристов в воздухе – в пять раз? В семь раз? (Цель этих конференций – великая загадка. Я принимал участие в нескольких дюжинах, и не могу припомнить ни одной, чьи результаты были бы осмысленными даже по стандартом Призрачного Производства).

Поскольку сектор обслуживания радостным не назовешь, а его единственная цель – занятость населения, а вовсе не реальное производство, самоуважение среднего клерка страдает непрерывно. Большинство клерков в повседневной жизни агрессивны, злы, и закомплексованы. (А что сказать жене и детям, когда они просят важного мужа и папу объяснить, чем он целый день занимается? Собственно правда, т.е. – ничем осмысленным – плохой ответ, когда смотришь на своих детей или в зеркало. ‹Ах, ты не поймешь, маленькая моя. Слишком сложно› – в конце концов, этим и отбиваемся. Большинство детей инстинктивно чувствуют что все, что слишком сложно и за пределами их понимания есть вещи бессмысленные. По большей части они совершенно правы. Массу, гравитацию и относительность можно объяснить семилетнему ребенку. Местную политику, разговорами о которой постоянно развлекается папа, или скидки в универмаге, от которых без ума Мама, объяснить нельзя. Дети часто инстинктивно знают, что имеет смысл, а что нет. Но не бойтесь. Научатся, раньше или позже, засранцы научатся! Они ведь будущие работники Призрачного Производства. Сегодняшние стандарты системы образования, компьютеры и телевидение ни к чему другому их не подготовят. Как бы скептически и наивно саркастически они не относились к деятельности родителей, сегодняшние дети знают, что важнее всего на свете – иметь работу. Целый класс, называемый рантье, задолбали до такой степени, что хорошо образованному и вежливому человеку невозможно признаться что у него нет постоянных занятий – а то высмеют и обзовут бездельником. Великое падение искусства можно частично приписать факту, что когда-то славная группа индивидуумов, не занимавшаяся ничем кроме посещения выставок, походов в оперу и чтения книг (и у которых было достаточно времени оценить то, что они видели, слышали и читали) перестала существовать, оставя поле деятельности на произвол профессиональных критиков, нанятых Призрачным Производством.

Персональный Компьютер закупается в больших количествах и широко используется во всех школах страны. Пока еще не нашли, как можно его использовать в целях обучения. Но некоторые картинки и клипы выглядят просто замечательно.

Беспричинно и бессмысленно разросшееся, Призрачное Производство требует таких затрат топлива, что удивительно, как исламские диктаторы, которым принадлежит этого топлива большая часть, умудряются держать при себе богатство, получаемое ими при торговле этим топливом, вместо того, чтобы слегка поделиться этим богатством со своими подданными. Сегодняшнее положение вещей выгодно им, не нам. Если бы мы поступали осмысленно и использовали ресурсы правильно, у диктаторов не было бы денег для покупки нашего оружия и наших технологий в целях устрашения нас, равно как и их собственных народов. В этом смысле, они много прагматичнее всех западных лидеров вместе взятых.

Но батюшки, батюшки, что же теперь делать, спросит кто-нибудь, ковыряясь в дупле зуба сальной вилкой? Это ведь так мир устроен. Нам его не изменить. Лучше уж держаться того, с чем мы хорошо знакомы и где мы все умеем, а на остальное не обращать внимания.

Ну-ну. Что-то нужно сделать до того как настоящая катастрофа (ну, к примеру, экологическая, большой город смыло в море, или половина посевов пропала из-за кавалерийского стиля генной инженерии и кислотных дождей) не сделает это за нас.

Кто-то должен взять инициативу. Может, не правительство (хотя, кстати говоря, это как раз обязанность правительства). Да, честно говоря, все мы вместе должны пересмотреть цели, если есть, идеалы, ежели имеются, и обратить внимание на сегодняшний экономический кризис, который является реликвией давно минувших дней.

Волна увольнений в нью-йоркских больших компаниях, не занятых производством простого продукта – симптоматична. Когда в целях уменьшения затрат большая корпорация внезапно находит, что может существовать без половины своего штата, не мешает спросить – а что эта несчастная половина делала все это время на зарплате? И выкидывание ее, этой половины, на улицу пинком не означает ли чего-нибудь в смысле предлагаемых услуг? И производство каких именно услуг будет теперь отменено, если будет? Нью-Йорк, город, который не производит почти ничего в смысле простого продукта – вроде бы контролирует, через куплю-продажу акций и финансовую консультацию, все действительно нужные отрасли страны. А сколько торговцев акциями и финансистов и вкладчиков могут сказать вам, что знают, что именно производят компании, чьими акциями они торгуют? И скольким из них вообще есть до этого дело?

Проблема с сегодняшними экономическими школами и высшими учебными заведениями в том, что они пытаются преподавать дисциплины, прочно сидящие корнями в середине девятнадцатого столетия, эпохи когда, по разным причинам, круглогодичная занятость стала нормой. Это было неправильным подходом уже тогда, а сегодня этот подход по степени абсурда сравним вполне с правом первой ночи в средневековье – только он нам привычен также, как феодалу и его крепостному право первой ночи было привычно тогда. Мы принимаем последствия как должное. Не то, чтоб мы не жаловались по этому поводу, и не то чтоб глава совета директоров не чувствовал себя виноватым, иногда, за грубое вмешательство в повседневную жизнь многих (до тех пор, пока в его жизнь не вмешались тем же способом), но ведь и крепостной и раб тоже ворчали, и феодал и плантатор тоже, как любой историк вам подтвердит, иногда были подвержены припадкам сочувственных вздохов. Мы ворчим, да. И тем не менее мы очень серьезно и очень важно озабочены флуктуациями Индустриального Среднего.

Призрачное Производство не просто бесполезно и раздражает, оно еще и вмешивается в ваши дела, как ни одной теще даже в самых розовых мечтах не представить. Действительные, нужные отрасли деградируют стремительно, попадая под его контроль. В архитектуре ничего особенно красивого или великолепного не было построено нигде в мире со времен Второй Мировой. Ни одной великой оперы или симфонии не было написано за этот же отрезок времени. Никаких великих художников не открыли меценаты. В литературе горстка достойных авторов нашла путь в печать вопреки желаниям Призрачного Производства (как правило найдя себе в начале пути упрямого независимого издателя). Грандиозный технический прогресс, который мы привычно ассоциируем с нашим временем, давно прекратил существование. Подавляющее большинство изобретений, используемых нами сегодня, являются частью наследия девятнадцатого века – автомобиль, поезд, самолет, трамвай, телефон, звуковая запись, визуальная запись. Что касается компьютера, то двоичный метод механического подсчета был изобретен Леонардо да Винчи, чье феодальное начальство позволяло своему талантливому подчиненному брать длительные отпуска.