Чтение онлайн

Решения могут быть только там, где проблема определена. Попытаемся определить проблему.

Главное условие Индустриальной Эпохи – девяносто процентов населения занято без перерывов, круглый год и все время. Такой подход не является ни возможным, ни разумным, сегодня. Те, кто в этом сомневаются, могут легко развеять свои сомнения, кинув взгляд на собственную карьеру. Иллюзия полной занятости, созданная Призрачным Производством, разлетается в пыль мгновенно когда человека просят объяснить, откуда у него доход. Те, кому посчастливилось иметь полную смысла работу отвечают не стесняясь, Я фермер… я врач… я архитектор… или даже Я художник! Большинство занятых в Призрачном Производстве скажут вам, что они работают в чем-то, в какой-то сфере, то бишь, маются деятельностью, без которой республика могла бы (и в конечном счете желала бы) легко перебиться.

Однако даже если бы мы вывели непродуктивных на чистую воду и велели бы всем занятым в Призрачном Производстве сидеть дома, сохранив при этом зарплату, ничего бы хорошего не получилось, ибо пострадало бы у этих людей самоуважение. Т.е. – мы в этом случае напрашивались бы на массовые самоубийства и вооруженные восстания.

Закавыка, стало быть, состоит в нахождении занятий для всех желающих, кои занятия будут более полезны, чем опасны. Ну, что ж, похоже на Новый Контракт, а? Если похоже, тогда наверное ответственность каждого – не допустить, чтобы этот новый Новый Контракт, ежели будет иметь место, не деградировал бы в новое Призрачное Производство.

Если в процессе знакомства страны с Новой Эрой (с опозданием на сто лет, и давайте молиться, чтоб в этот раз не было отвлекающих факторов) нужно будет сказать автомобильным компаниям, чтобы они переключили свое внимание на удручающее состояние железных дорог, вместо того чтобы думать о контурах следующего похожего на танк драндулета… Если множество людей после спиливания леса в предместьях и обнаружения с удивлением, что обладание в тридцатилетнюю рассрочку фанерным сараем с низкими потолками и прохудившимся джаккузи, удовлетворения не приносит, займутся садоводством (которым и так с любовью занимаются по временам) всерьез, а не в виде хобби… если, чтобы удовлетворить большую группу людей, которых не делает счастливыми ни садоводство, ни фермерство, ни железнодорожное строительство, нам придется строить дополнительные школы и оперные театры… если, для того чтобы сделать телевизор источником хорошего развлечения (вместо монотонного стультификационного инструмента, которым он сегодня является) нужно будет запретить всякую телевизионную рекламу и навязать старый добрый метод посмотрел-заплатил всем компаниям, засоряющим нынче эфир… что ж, да будет так.

Частное садоводство и малое фермерство, в котором занято большое количество хорошо оплачиваемых людей, свело бы смысл генной инженерии на нет, сняв таким образом и эту проблему тоже.

Хорошая органическая еда, растущая по месту продажи, решила бы проблему ожирения, от которой так много народу нынче страдает. При условии наличия физических упражнений и красного вина, человеческий организм может переварить любое количество еды. Это методы выращивания и хранения еды ведут к неприглядности, а не сама еда.

Есть некоторое количество понятий, унаследованных нами от Индустриальной Эпохи, которые необходимо сохранить. Симфонический оркестр. Туризм.

Я не говорю, что идея массового садоводства есть непременное и единственное решение самых насущных проблем. Вполне может оказаться, что наоборот – ловушка, которую нужно обойти, еще один путь замены производства созданием работы. Поиски решений, тем не менее, следует начинать прямо сейчас. Новые сферы деятельности, могущие предложить нам занятия, достойные существ разумных, и позволяющие нам сохранить чувство собственного достоинства, достойны исследования.

(Примечание. О размерах экологической катастрофы можно судить лишь косвенно, но факты пугающие. И это не главное. Главное – инерция природы. Судя по некоторым данным, сегодняшние изменения климата на всей планете есть следствие человеческой деятельности тридцать лет назад. Ну это как – самый длинный день, к примеру – в конце июня, а температура продолжает подниматься до середины июля. Стало быть, если ездоков высадить из драндулетов сегодня, и Призрачное Производство свернуть сегодня, то бардак с климатом не прекратится, и даже не замедлится, но будет усугубляться следующие тридцать лет. И только по окончании этого срока пойдет на убыль).

Газон ровно подстрижен, фанерный сарай покрашен и меблирован, дороги чисты, машины новы и выглядят дорого. Есть молл (огромный, построенный на большом пространстве в нежилом районе центр торговли, с кинотеатрами, ресторанами, универмагами, и проч., без машины не добраться), есть кинотеатры. Есть школы, дети, гордые родители, солнце светит. А почему такой депресняк на лицах? А что. Фермерская земля без фермеров – вгоняет в депрессию. Банковская ссуда на дом, в расчете на тридцать лет, выплата зависит от состояния Призрачного Производства – да, грустно.

Новая Эра пришла. Что нам теперь делать – зависит от нас. Во всяком случае, хочется надеяться.

Не имея непосредственного выхода к Средиземному Морю, территории сегодняшней России совершенно не интересовали Римскую Империю и присоединению не подвергались. Осушать болота и строить дороги русским пришлось самим, и, видимо, это ужасно их раздражало и привело к тому, что смесь экстремизма и апатии стала в России чуть ли не национальной чертой. В феодальный период Россия вступила позднее остальных европейских стран, а дальнейшему развитию феодализма помешало татарское нашествие. Правда, Испания развивала свой феодализм и централизовывалась, и даже строила флот и так далее, во время восемьсотлетней арабской оккупации, но у испанцев погода лучше и расстояния меньше. И болот тоже меньше.

От нашествия татар Русь отходила очень долго, и отходила бы еще столько же, если бы не экстремист Петр Первый. После него дело пошло быстрыми темпами. Началось бурное строительство. Готический период был упущен, страна начала сразу с барокко, и начала очень хорошо и также хорошо продолжала в просвещенном девятнадцатом веке. Несмотря на тормозящую вязкую флегматичность провинции, две русские столицы марш-броском прошли по трассе культурной конкуренции и, неожиданно для самих себя, оказались во второй половине столетия впереди всех. Развесив уши, Европа внимала благоглупостям Толстого, которому роль общемирового пророка ужасно нравилась (а вещать о благоустройстве жизни гораздо легче, чем писать романы). Пьесы Чехова зачем-то ставили во всех театрах мира, хотя они, пьесы его, не идут ни в какое сравнение с его рассказами. В Достоевском находили откровение. Русская опера, автор П. Чайковский, прививалась хуже, но тоже находила пути в театры мировой известности.

В виду наличия телеграфа, газет, и любви людей к сплетням, любые тенденции, возникавшие в цивилизованной, то бишь, белой, части планеты, тут же распространялись на весь мир. Где именно владельцы заводов решили впервые в истории морить рабочих голодом – теперь уже не определишь. Тенденция эта подхлестнула людей, умеющих во всем находить выгоду, к созданию так называемых профессиональных союзов. И начались демонстрации, переходящие в смуты, а по смутам иногда постреливали то полиция, то армия. То есть, эпоха Индустрии была в полном разгаре.

В то время уже шли разговоры о том, что, мол, история направляется идеями, все зависит от идей, и так далее. Вдохновясь нехитрой этой концепцией, многие просвещенные умы озаботились идеей Несуществования Бога. Нео-материалистическая эта школа получила вдруг большое влияние на общественное сознание, поскольку провозглашала человека самым главным существом во Вселенной, и существом великим, которому все покоряется и все дано, а общественное сознание любит лесть и никогда от лести не устает. Идея была, идея жила, идея висела в воздухе, и все с нетерпением ждали подтверждений. И подтверждения пришли.