Чтение онлайн

Затем я снова двинулся вперед и подошел к задней стене дома. Шторы на балконной двери были задернуты, но между ними остался довольно широкий просвет. Отойдя к живой изгороди, я спрятался за кустами и стал наблюдать за тем, что происходит в гостиной. Я стоял так, что видел спины Хилдинга и Бергрена, а между ними на диване — Петерсена. Теперь мне оставалось только ждать.

Ночь была тихая-претихая. В воздухе отчетливо слышался каждый звук. Небо по-прежнему затягивали облака, тьма была кромешная. Немного потеплело, и из-за туманной мглы стало хуже видно. Я различал лишь предметы, которые находились не дальше нескольких метров от меня. Белел снег. Было градусов пять мороза, но когда стоишь неподвижно, и этого вполне хватает, чтобы окоченеть. Прежде чем вернуться сюда, я успел забежать домой и надеть шерстяной свитер. Чтобы хоть как-то согреться, пришлось делать приседания.

Время тянулось бесконечно. Наконец минут через пятнадцать гости начали подниматься. На прощание они пожали друг другу руки. Хилдинг вышел в переднюю вместе с Петерсеном и Бергреном, а Эрнст остался и стал ходить взад-вперед по комнате. Потом он подошел к балкону, отодвинул штору и посмотрел во двор. Он стоял на том же месте, где прошлой ночью стоял я. Вдруг я услышал, как за угол поворачивает машина, и в тот же миг плашмя упал на снег. Свет автомобильных фар прорезал изгородь у меня над головой, полоснул по стене дома и снова погас. Машина помчалась дальше.

Я поднял голову. Эрнст все еще стоял возле балконной двери и смотрел во двор. Меня он не заметил. Он постоял еще немного, а потом повернулся, подошел к дивану и сел. Просвет между шторами стал шире. Теперь я видел всю комнату до самой прихожей. Можно было снова подняться. Входная дверь отворилась, и до меня донеслись голоса Хилдинга, Петерсена и Бергрена. Потом дверь захлопнулась, и я услышал, как Петерсен и Бергрен направляются к воротам. Они о чем-то говорили, но слов разобрать я не мог. Потом хлопнула дверца автомобиля, и заработал мотор. Видимо, это было «порше» Бергрена, оно стояло у ворот. Затем я услышал, как кто-то заворачивает за угол и идет по тротуару. Я осторожно подобрался к самой изгороди, чтобы лучше видеть улицу. Йоста Петерсен прошел мимо меня и исчез из виду. Я вернулся на прежнее место и снова посмотрел на дом. В просвет между шторами я увидел Эрнста Бруберга, сидящего на диване, и спину Хилдинга в кресле. Больше ничего не оставалось, как только ждать. Прошло еще полчаса.

А потом началось. Хилдинг пошел в прихожую и исчез за дверью. Эрнст остался на диване. Прошла пара минут, как вдруг у меня появилось неприятное ощущение, будто в этой кромешной тьме я больше не один. Возможно, слух мой уловил какие-то звуки, в которых я еще не разобрался. Я попытался рассмотреть хоть что-нибудь в окружающей меня мгле, но не увидел ничего. С таким же успехом можно ночью в погребе искать иголку. Я затаил дыхание. Царила мертвая тишина, не было слышно ни звука. Потом где-то неподалеку открылось окно, и во мраке загрохотала музыка. Это продолжалось от силы полминуты. Музыку приглушили, и окно снова закрылось. Было совершенно тихо, только снег поскрипывал у кого-то под ногами. Неизвестный осторожно двигался в моем направлении наискосок через двор. Все ближе и ближе подходил он к моему убежищу. Я медленно опустился на корточки и начал вглядываться в тьму. Снова стало совсем тихо, не было слышно ни звука, даже снег больше не скрипел. Я быстро взглянул на балконную дверь. В комнате ничего не переменилось. Эрнст по-прежнему сидел один. Тогда я посмотрел в другую сторону, но ничего не увидел.

Я медленно поднялся во весь рост. Через несколько секунд я услышал, что неизвестный снова начал приближаться ко мне. Насколько я мог судить по звуку, он шел прямо на кустарник. Если я ничего не сумею предпринять, тогда окажусь между ним и балконной дверью, и он меня сразу увидит. Снег тихо поскрипывал у него под ногами. Он уже был в каких-нибудь шести-семи метрах от меня. Я слышал его дыхание, но пока еще не мог определить, где он находится. Через несколько секунд мы увидим друг друга. Надо было соображать и действовать быстро.

Преимущество моего положения заключалось в том, что я стоял неподвижно и меня не было слышно. Между тем он все время двигался и не знал, что я нахожусь в двух шагах от него. Я сжал кулаки и весь напрягся, как пружина. И вдруг за угол снова повернула машина. Либо она подъехала совершенно бесшумно, либо я был слишком поглощен происходящим, чтобы прислушиваться к посторонним звукам. Неожиданно свет автомобильных фар пронзил изгородь и скользнул по моему лицу. На фоне кустарника возник черный силуэт неизвестного. Я успел только заметить шляпу, низко надвинутую на лоб, и бросился на него. Я почувствовал, что мой удар достиг цели. Очевидно, он попал ему по лицу. И тут же последовал встречный удар. Меня ослепил свет фар, и лишь по чистой случайности мне удалось закрыться от этого удара левой рукой. Потом я нырнул, чтобы уйти от следующего удара, но было уже поздно. Это был мощный сокрушительный крюк, нанесенный с близкого расстояния, и он попал мне по шее как раз в тот момент, когда я пригибался.

Перед глазами у меня засверкали молнии, и я упал навзничь. Неизвестный сел на меня, уперся коленом в пах и нанес короткий сильный удар в подбородок. Мне показалось, что кто-то забил мне в череп раскаленный гвоздь…

Когда я снова пришел в себя, оказалось, что я лежу, уткнувшись лицом в снег. В голове гремело так, будто тысячи органов вдруг заиграли в унисон, а с левой стороны шеи меня словно били молотом. Я пощупал это место и застонал от боли. Здесь уже вырос небольшой желвак. Больше я к нему не прикасался.

Меня вдруг охватило беспокойство. Сколько времени я так пролежал? Может быть, секунды, а может быть, и несколько минут. Пора было подниматься. Сначала я встал на четвереньки, а потом мне кое-как удалось принять вертикальное положение. Я попытался приглушить как-нибудь тысячеголосое пение органов, и мне это тоже удалось. Органы замолкли, и остался лишь глухой шум в ушах, который скоро превратился в легкий свист. Это уже было не так страшно. Я почувствовал себя почти нормально. Зато с ногами дело обстояло неважно. Они были как желе. Я сделал несколько приседаний, было больно, но я почувствовал, что снова могу ходить.

Я бросил взгляд на балконную дверь. Шторы были полностью задернуты, не осталось ни щелочки. Зато теперь горела лампа над черным входом. Раньше там было темно.

Слегка пошатываясь, я направился к дому, как вдруг опять услышал шаги на другом конце сада. Теперь мой противник шел, не соблюдая никаких мер предосторожности. Он, видимо, полагал, что я надолго потерял сознание и проваляюсь в снегу всю ночь, а сад теперь в полном его распоряжении. Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Теперь настала моя очередь. Судя по шуму его шагов, он двинулся от черного хода к изгороди. Возможно, он уже побывал в доме, сделал то, что ему было нужно, и собирался преспокойно уйти. Что там произошло? Сколько же времени я пролежал в беспамятстве? Надо было действовать как можно быстрее.

Отбросив всякую осторожность, я помчался по снегу и отрезал ему путь, ведущий к проходу в изгороди. Если мне удастся сделать так, чтобы он очутился между мной и довольно мощной лампой над черным ходом, то я увижу очень четкий силуэт с освещением на заднем плане.

Я стоял на дорожке, которую Хилдинг расчистил между черным ходом и изгородью.

Шляпа у неизвестного была все еще надвинута на лоб. Почти наткнувшись на меня, он вздрогнул и недоуменно остановился. Но я не стал ждать, пока он извинится, что так основательно меня отделал. Я сильно врезал ему справа в челюсть. Мой противник был очень удобной мишенью. Он покачнулся и толкнул меня в грудь, будто желая удержать на расстоянии. Но это был не удар. Я его даже не почувствовал. Оттолкнув его руку, я провел серию ударов справа и слева в живот, после чего он согнулся пополам. Бой я закончил коротким ударом справа в лицо. Он застонал, рухнул на снег и теперь лежал, раскинув руки. Вероятно, я ошеломил его своим неожиданным нападением. Он совсем не оказал сопротивления.

Я наклонился, взял его за шиворот, подтащил к черному ходу и с любопытством заглянул ему в лицо. Но увидел совсем не того, кого ожидал. Передо мной лежал Эрнст Бруберг.

Из носа у него текла кровь. Лицо походило на кровавый бифштекс. Шляпа свалилась. Я снова пошел к месту схватки, нашел шляпу, вернулся и нахлобучил ему на голову. Чувствовал я себя неважно. Взяв Бруберга под мышки, я дотащил его до черного хода. Дверь на кухню была открыта, и я потащил его через столовую и маленькую переднюю в гостиную. Здесь я поднял его и положил на диван. Он застонал, но глаз не открывал. Я снял с него шляпу и бросил на стол. Потом достал из кармана носовой платок и вытер ему лицо и рубашку. Виной всему была моя проклятая несдержанность.