Чтение онлайн

Через полчаса машина куда-то свернула, в этом Анни была почти уверена.

— Останови, — велел Пес Плуто. — Поменяйся со мной, Инга Мари!

Анни услышала, как мужчина за рулем выругался себе под нос, и поняла: он недоволен, что тот выдал имя Поросенка.

Девушка Инга Мари и мужчина с переднего сиденья поменялись местами. Анни почувствовала прикосновение мужского бедра.

— А папа тоже приедет туда, где мы будем ночевать? — спросила Кристина.

— Нет. Сегодня ночью еще нет. Ему пришлось немного задержаться в Америке. Но не волнуйся, там, куда мы едем, есть дивные котята и щенята.

Анни подумала, что шофер умеет обращаться с детьми, и знает, что они любят.

— А котята уже не слепые? — спросила Кристина.

— Разумеется, — кивнул Утенок Дональд. — Их трое.

— А какого цвета?

— Два черных и один пятнистый.

Прошло еще с четверть часа. Анни чувствовала, что теперь они едут по очень неровной дороге.

— Вот мы и прибыли, — сказал Утенок Дональд.

— А где котята? — спросила Кристина.

— В доме, — мелодичным голосом произнесла девушка в маске Поросенка.

«Похоже, она часто говорит по телефону», — подумала Анни, даже не зная, насколько близка к истине.

Анни вместе с Кристиной провели в дом, где запах живо напомнил ей годы, проведенные у бабушки в деревне, — запах конюшни.

— Вы будете жить здесь, — услышала она вежливый и спокойный голос Утенка Дональда. — Когда закроем двери, можешь снять повязку.

Заскрежетал замок, Анни сорвала шарфик. Свет ослепил ее, только потом она увидела, что они находятся в старомодно обставленной комнате: раскладной диван, комод с фотографиями в овальных рамках, печь, облицованная кафелем в цветочек, на стенах парочка безвкусных картин, на полу веселый лоскутный коврик.

Кристина уже сидела на полу, глядя на весело барахтавшихся котят. Анни выглянула в окно и увидела луг, на котором паслись три лошади. Видна была еще пара сараев, а дальше — темный хвойный лес с редкими березками и дубами.

Двери распахнулись. Вошла Поросенок, двигаясь как манекенщица. Она несла поднос.

— Вы, должно быть, голодны. Прошу, вот кофе, бутерброды, а для Кристины — молоко и хлопья.

Поставив поднос на стол, покрытый красно-белой клетчатой скатертью, она вышла, покачивая бедрами.

— Садись поешь, — велела Анни.

— А почему утром молоко? — спросила девочка. — Я хочу шоколаду.

— Ничего больше нет, только молоко, моя маленькая.

Кристина принялась за еду.

Котята, кони на лугу, лес и поля — все дышало покоем и умиротворенностью. Идиллия. Но Анни до мозга костей пробирал страх. «Нужно держаться, — думала она. — Но я так боюсь того, в маске Плуто…»

— Ешь, как следует, — сказала она Кристине. — Не капай на стол.

Ассистент криминальной полиции Ян Ольсон сидел в своей ужасно несовременной квартире на Ходбергсгатан. Он снимал эту квартиру через посредника и платил невероятно много, но все равно был счастлив, что, по крайней мере, есть, где жить. Вот только до невозможности надоели ему две любопытные старые девы, хозяйки квартиры.

В первом часу Ольсон уже собирался уходить, но все-таки включил радио, чтобы послушать новости. Диктор важным голосом рассказывал о происшествии. «Это просто неправдоподобно», — подумал Ольсон и, убедившись, что больше ничего интересного не передадут, выключил радио. Прежде всего, он позвонил начальнику. И едва дозвонился.

— Я только что слышал новости. Я нужен?

— А ты как думаешь? — спросил шеф. — В ближайшее время придется вкалывать день и ночь.

— Понимаю. Пойду только перекушу и скоро буду.

— Только не напейся. Ты нужен трезвый и прилично одетый.

Ольсон был в элегантном пепельно-сером костюме.

— Собственно, можешь не спешить. Никаких инструкций мы еще не получали. Видимо, все решается на самом высоком уровне.

Ольсон пошел через Ходбергсгатан на Готагатан и, миновав ее, свернул на Хокенсгатан. Там спустился в метро и поехал в центр. Пройдя по подземному вестибюлю, где вовсю кипела торговля наркотиками, поднялся на эскалаторе на Дроттинггатан. Выдержав нелегкую борьбу с собой, завернул в «Брункенбергский подвал» — времени еще достаточно, и там можно так же хорошо перекусить.

Заказав фирменную мясную солянку, он выпил графин красного вина. Теперь еще небольшая прогулка до универмага Алена и оттуда автобусом в управление.

У входа с Кунгсхольмгатан стоял новый охранник, который его не знал.

— Прошу прощения, но сегодня тут крутится столько посторонних, — извинился охранник в зеленом мундире, еще раз проверяя его удостоверение.

Нормально. Ольсон к такому уже привык. Он совершенно не походил на полицейского и тем более на офицера. Всегда казался слишком молодым.

Поднявшись на лифте к себе, он поставил портфель, где лежали бутерброды и два крепких пива, купленных в магазине на Ангегаттан. Потом отправился в конец коридора и позвонил в последние двери.

— Войдите! — крикнул ассистент Бенгт Йохансон.

И он тоже совсем не походил на полицейского. Щуплый человечек с добродушным лицом сидел без пиджака, распустив галстук. На руке сверкали золотые часы на массивном браслете, стоившем больше его месячного жалованья.

— А, ты — протянул он. — У меня есть для тебя дело, — продолжал Йохансон. — Сегодня вечером будешь в ратуше чем-то вроде телохранителя. Туда поедет Сундлин. И ты тоже.

— Один?

— Нет. Возьмешь с собой Берга.

Йохансон присмотрелся к Ольсону.

— Вид у тебя вполне приличный. Можешь не переодеваться.

— Когда в ратуше начало?

— В семь вечера. Но ты должен быть в Доме правительства в половине седьмого. Поедешь вместе с Сундлином.

— А что, есть опасения, что с Сундлином тоже что-то может случиться?

— Не знаю. И меня это вовсе не интересует, — ответил Йохансон. — Я только выполняю указания. Ты парень образованный, интеллигентный, потому я тебя и посылаю.

— Иди к черту, — отмахнулся Ольсон. — Возле ратуши будут кишеть журналисты. Как мы туда протолкнем Сундлина? Я думаю, у него нет охоты объясняться с прессой.

— САПО думает обо всем. Доставим уважаемого шефа катером.

— Ловко, — признал Ольсон. — А ты не думаешь, что журналисты тоже достаточно сообразительны, чтобы раскусить ваш план?

— Не думаю. Они будут караулить входы с Ханверкаргатан и с площади Рагнара Остберга, но не со стороны моря.

— Я не настолько в этом уверен. Знаю по опыту, как нелегко от них избавиться. Ну, будет время — будет и пища. А что мне делать до половины седьмого?