Чтение онлайн

Черт, как бы я хотел, чтобы взрослые были такими же простыми, как дети, когда дело касается осуждения и прощения.

Что-то подсказывает мне, что нас ждут неприятности, когда мы приземлимся.

Я могу только надеяться, что после того, как мы расскажем девочкам правду, нам будет меньше что скрывать. Я знаю, что люди будут безжалостны, и я знаю, что наша любовь одновременно хрупкая, новая и сильная, но после событий прошлой ночи я всё ещё сомневаюсь, что Аврора на 100 % на борту.

Но это риск, как она и сказала. Я должен рискнуть с Никласом, рискнуть с прессой и рискнуть, что её сердце всё ещё моё, что она не бросится бежать, когда станет трудно.

Хотя, я знаю, даже если она сбежит, я не перестану бежать за ней.

Эта женщина — моя королева.

И у неё уже есть моя любовь в качестве короны.

А В Р О Р А

Я была права.

Мы приземлились прямо в дерьмо.

Как бы я ни была готова к этому, я была недостаточно готова, потому что как только мы вышли из самолёта на частной взлётно-посадочной полосе, нас атаковала пресса. Мне в лицо светили лампочки, я прикрывалась своей сумочкой и рукой Акселя, в общем, всё, как у знаменитостей.

Тем временем они кричали на меня.

— Почему вы солгали?

— Вы были соучастницей убийства?

— Вас уволят из королевской семьи?

Единственным способом заставить их отступить было то, что королевские слуги начали отталкивать их назад, в то время как я подняла Фрею и Клару на руки (Боже, они тяжелее, чем Снаф-снаф).

К счастью, когда мы оказались в машине, Клара и Фрея не выглядели травмированными. Думаю, им понравилось внимание.

Я, с другой стороны…

Но пресса и засада — это не то, о чём я больше всего беспокоилась.

Нет, это было переступить порог дворца.

Увидеть всех.

Увидеть на их лицах, как изменилось их мнение обо мне.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — говорит Аксель рядом со мной, берет мою руку и поворачивает её, чтобы поцеловать мою ладонь.

— Всё в порядке, — говорю я ему, пытаясь улыбнуться, стараясь сохранить бодрость духа. В воздухе он казался более оптимистичным, чем я, и я не могла сказать, маска это или нет. Честно говоря, я не знаю, как он собирается справиться с Никласом, но я думаю, это одно дело за другим.

Одна ужасная вещь за раз.

Мы въезжаем в ворота дворца, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение от того, что я дома, я на взводе. Обычно в это время все переезжают в датский летний дворец, но поскольку мы уехали, то отложили это до следующей недели.

Я бы не возражала против переезда в другое место. Переехать в другой дворец. Начать всё с чистого листа.

Но в том-то и дело со вторыми шансами. Если ты не уложишь первый шанс, он будет преследовать тебя по пятам.

Аксель держит меня за руку, когда мы выходим из машины и направляемся в дом, и это уже вызывает недоумение, особенно когда мы сталкиваемся с Хенриком в фойе.

— Как прошло путешествие? — спрашивает Хенрик, улыбаясь, но осторожно. Он даже не смотрит мне в глаза.

— Всё было хорошо до самого конца, — говорит Аксель, увлекая меня за собой по коридору. — Кстати, Хенрик, я хочу, чтобы весь персонал собрался в гостиной, сейчас же.

— Как пожелаете, сэр, — говорит он настороженно, прежде чем скрыться, направившись в одну комнату, но потом передумал и побежал в другую. Держу пари, он думает, что их всех уволят.

Клара и Фрея следуют за нами, и Аксель говорит им пойти и проверить Снаф-снафа, что они с радостью и делают.

Затем Аксель ведёт меня в гостиную, усаживает на диван и направляется прямо к шкафу со спиртным, достаёт бутылку портвейна, которую, как я знала, он берег, и два стакана.

Затем он возвращается ко мне со штопором, даёт мне стаканы, чтобы я держала их, и приступает к открытию.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Я в порядке, — говорит он, вытаскивая пробку почти до конца и вытаскивая остаток зубами. — Лучше, чем когда-либо.

Я хмурюсь, моя рука начинает дрожать, когда он наливает в бокал большую порцию портвейна. Несмотря на его бешеные манеры, его руки тверды. Они всегда тверды. Он — моя опора.

Он наливает свой бокал, затем прижимает край своего бокала к моему, и хрустальный звон разносится по комнате. — За то, чтобы правда освободила нас, — говорит он, глядя мне прямо в глаза, пока мы оба делаем глоток.

Кто-то прочищает горло в другом конце комнаты, и мы поворачиваемся, чтобы увидеть персонал, собравшийся у дверей.

— Заходите все, — говорит Аксель, махая им рукой. — Не стесняйтесь. Вы не в беде. Это мы здесь в беде.

Все они обмениваются взглядами, а затем подходят. Единственная, кто не стесняется, это Майя, потому что она член семьи, и, конечно, чёртов Никлас, который думает, что его не могут уволить.

Они собираются в центре у камина: Майя, Никлас, Агнес, Карла, Хенрик и ещё несколько человек, руки сцеплены у середины, взгляд настороженный. Не хватает только Йохана, но он забрал нас из аэропорта раньше.

— Я уверен, что вы все хотите поговорить о том, о чём сегодня писали в таблоидах. И мы к этому вернёмся, — говорит Аксель, делая глоток портвейна. Я делаю то же самое, наблюдая за Никласом, пытаясь понять, не извивается ли он. Конечно же, нет.

— Но прежде чем я перейду к этому, я должен сделать объявление, — продолжает он, а затем протягивает мне руку, жестом показывая, чтобы я встала.

Я пристально смотрю на него. Ты уверен?

И он кивает.

Я кладу свою руку в его, и он помогает мне подняться на ноги.

Но он не отпускает мою руку.

Все глаза в комнате полностью сосредоточены на этом факте.

Он держит меня за руку.

Он говорит по-датски, глядя каждому в глаза. — Вы все были очень верными сотрудниками для меня на протяжении многих лет, и я хотел бы считать вас друзьями. В некотором смысле, семьёй. Управлять дворцом нелегко, и я знаю, что недостаточно часто говорю, что вы проделываете огромную работу — на самом деле, я не думаю, что когда-либо говорил, и за это я прошу прощения. Вы делаете великое дело.

Все смотрят друг на друга, брови подняты, готовые к удару топора, несмотря на то, что он сказал.

— И поскольку я вижу в вас друзей и семью, я знаю, что должен быть честен с вами. Не только как король, но и как человек. И поэтому я должен сказать вам, что я влюбился.

Кто-то издал звучный вздох — думаю, это была Карла, она такая романтичная, — а все остальные подняли брови.

— Я так и знала, — бормочет Майя себе под нос, но у неё такое свинцовое лицо, что я с трудом могу понять, рада она этому или нет.