Чтение онлайн

Первой по дороге попалась знаменитая художественная ювелирная мастерская . Фимка щебетал как растрепанный воробей, рассказывал о литье и штампе церковных изделий, о том, что разработка и изготовление моделей осуществляется только с благословения Наместника Александро-Невской Лавры. Петр жадно слушал, перебирал отливки крестов, образков и икон. Готовые иконы и кресты ласкали глаз благочестивостью ликов, строгостью линий. Цепочки сияли золотом и серебром. Несмотря на увлеченность , Петр все-же успел отпустить арапу затрещину, когда тот попытался прикарманить нательный крестик. Hа чужую кучу нечего глаза пучить. Проговорил он. Затем была иконописно-реставрационная мастерская имени св. Иоанна Дамаскина . Сосредоточенные монаси выписывали лики святых. На полках сияли лаком готовые иконы. За иконописной мастерской – керамическая мастерская Сергея Мельникова. Сам мастер отсутствовал. Петр и Меньшиков с удовольствием оглядели предметы домашней утвари , горшки, вазы. Арап не удержался и посвистел в глиняные свистульки, целая корзина коих стояла в углу. Алексашка опять отвесил ему затрещину, со словами – не свисти, денег не будет. На что арап, пощупав в кармане стодолларовую бумажку выданную японцем, в ответ пробубнил – а их и так нету.Последней была мастерская христиагской оловянной миниатюры. Тут уж Петра было не оторвать. Он прошел всю процедуру изготовления, бегая от одного мастера к другому. Один делал скульптуру, другой делал форму для отливки, третий отливал миниатюры, четвертый раскрашивал и покрывал их лаком. Все было Петру интересно, он щупал скульптурный пластик, пластилин, герметик. Интересовался сколько синца добавлять в олово. Алексашка с задумчивым видом тоже щупал изделия, что-то просчитывал в голове – мотал на ус. Так бы продолжалось до вечера, но тут появился озадаченный архимандрит, и вывел их в монастырский дворик для разговора. Переговорил я с Патриархом. Он сначала не поверил, а потом когда я его убедил, разволновался, поскольку вся история России наперекосяк пойти может. Велел вам срочно в Сергиев Посад добираться, а он покуда думать будет. Деньги-то у вас имеются на дорогу? Провожатый есть? Петр, подумав, спросил Меньшикова. Алексашка ! Помнишь, кубышку с двойными червонцами с тобой на черный день во дворе кунсткамеры закапывали? Почитай, штук 50 ? Это по-нынешнему сколько будет?

Патриарх проговорил изумленно. Ну, точную стоимость тебе государь не назову, поскольку твои червонцы, да еще двойные, они не по весу золота ценятся, а как музейная редкость. Продавали как-то на нашем аукционе такой червонец. Ну, думаю, тысяч восемьсот, а то и миллион рублей стоит. При словах «миллион рублей», подпрыгнул арап. Это что-ж 50 миллионов закопано у кунсткамеры. Ой ! А я для Вас провожатого нашел. Все уставились на него изумленно. Кто!? Васька произнес – да я и повезу. Я Москву как свои пять пальцев знаю. Да и переночевать там есть где. В общаге Лумумбовки. Какой такой лумумбовки грозно спросил архимандрит. Арап радостно – ну, в общаге РУДНа, ну университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Я ж говорил, батя у меня там учился. Друзей полно осталось, не откажут.

Архимандрит внимательно посмотрел на арапа. Тот почему-то густо покраснел, опять став похожим на вареную свеклу. Вот что государь! Ты давай , приноси один червонец завтра ко мне в Лавру, одного Вам на дорогу с избытком хватит. А я из монастырской казны немного денег вам дам. Остальные на пластиковой карточке будут. Есть у нас такие, представительско-экспедиционные карты церковные. ПИН код только тебе , государь сообщу. А ты Ванька поможешь в банкомате снимать по мере надобности.

Петр озадаченно уставился на арапа – чего это за карточка такая, которая денег дает и что за код? Ну, это доступ к твоему счету в банке, на который я реальные деньги положу. А карточка позволяет в разных городах деньги снять в железках таких – банкомат называется. Только карту не теряй, и , самое главное код никому не говори. Особенно арапу. Ишь, как глазищами ворочает шельма. Арап опять покраснел и отвел глаза. Да, ладно вам батюшка. Али я не понимаю. Никак крещеный. Архимандрит удивился – Ты? Крещеный? А чего ? Вон Пушкин тоже арап был, но крещеный. Маманя то у меня русская, вот и настояла , чтобы покрестили. Архимандрит разгладил морщины на лбу и произнес. Ну, это совсем другое дело. Благословляю вас. Жду утром. А мне нужно карту и деньги на дорогу приготовить. Переночевать, то есть где? Или сюда вернетесь? Царь, подумав, ответил. Да есть. У Афанасьича в кунсткамере и переночуем. Кубышку все равно сподручнее ночью искать, дабы не видел никто. Остальные червонцы перепрячу. Кто его теперь знает, вдруг еще раз сюда или еще дальше во времени занесет? Спасибо отче, мы пошли. Архимандрит вдруг хлопнул себя по лбу. Ай да куда вы в таком виде? Внимание привлекать будете , да еще с деньгами. Он крикнул давешнего паренька Фимку и велел ему проводить гостей в церковный складик, куда прихожане по обычаю свои старые вещи для малоимущих приносили. Склад был большой. Вещи хоть и не новые, но постиранные и отутюженные трудолюбивыми монашескими руками. Арап был одет и так по-современному. Меньшикову быстро подобрали брюки, сорочку, легкую летнюю курточку, ботинки. А вот с Петром пришлось повозиться , учитывая его не малый рост и широкие плечи. Наконец, одели и его. Петру достался серый костюм, легкая рубашка и шляпа. Арап, окинув его взглядом, хохотнул. Ну, вылитый Вили Токарев , только похудевший, усищи такие же. Меньшиков тут же отвесил Патрислумумбову привычную затрещину. Ахал бы дядя, на себя глядя. Свою одежонку тоже заберем. И сукно получше, да и , если возвернуться удастся , в такой одежде анафеме предадут. Многим повод будет царя во мне не признать. Пошли ужо. Дел невпроворот. И троица пошла обратно на Невский. Архимандрит широко перекрестил их во след.

Настроение у арапа поднималось, несмотря на полученную затрещину. Он понимал, что насколько Петр суров , настолько и щедр если выполнить все , что задумано. Ну что? Спросил он у Петра – ловим такси и на Васильевский к Гаврилу Афанасьевичу? Алексашка сказал – Мин Херц ! Время до ночи еще ого-го сколько . Может, перекусим где-нибудь? На что Петр ответствовал – и в самом деле – Артамоны едят лимоны, а мы молодцы едим огурцы. Пора потрапезничать. Ванька! Есть тут рядом чего?

Арап – а поехали опять в «Третий Рим» , там потом и до кунсткамеры недалече. Небось, давешних Исрула с Худодотом теперь там долго не будет. На том и порешили. Взяли такси . Опять попалась потрепанная шестерка и опять за рулем сидело лицо похожей на предыдущего таксиста национальности. Арап не удержался – о, опять …красавец блиокепкий, грудь нараспашку, язык на плечо. Водитель открыл было рот , но, увидев габариты Петра промолчал. Ванька велел ехать к Гостиному двору. На этот раз таксист вопросов не задавал, а просто вдавил педаль газа и машина с визгом, опять чуть не сбив очередную чугунную урну, вылетела на дорогу. Опять мелькнул Московский вокзал, Площадь Восстания, после которой машина пошла намного медленнее, увязнув в нарастающей послеобеденной пробке, но, пока еще не вставшей намертво, а ползущей в сторону Невы. Практически в каждой второй машине за рулем сидел гордый сородич таксиста. Почти каждый их них хотел показать своим пассажирам кавказскую удаль, от чего в разные стороны шарахались другие автомобили. Кое-как переползли Фонтанку. И встали как раз напротив памятника Екатерине II . Меньшиков с любопытством вгляделся в лицо скульптуры, что-то смутно припоминая. Потом вдруг , вцепился в плечо Петра. Мин Херц! Вскричал он. Это ж вроде Екатерина, на памятнике написано, а вроде и не она? На что арап ответствовал – ну, да Екатерина. Только ВТОРАЯ, царица, которую в народе прозвали – Великая.

Да и дворик за памятником в народе до сих пор «Катькиным садиком» называют. За внука твоего, государь замуж вышла, за Петра-III ,да его, же и свела со свету. А там в глубине театр – знаменитая «Александринка», дочкой твоей Елизаветой учрежденный. Петр прослезился. Живут мои корни, значит! Меньшиков же думая о чем-то своем, и, жадно разглядывая прелести памятника, вспоминал другую Екатерину. Он тоже смахнул набежавшую слезу. Пробка встала окончательно. Арап слегка поторговавшись , расплатился и предложил пройтись пешком. Благо тут уже было недалеко. Перейдя через подземный переход Невский Проспект , они по Садовой пошли опять в сторону улицы Ломоносова. Справа тянулась Зеркальная линия Гостиного двора. Жарковато стало, сказал Петр. Эх! Дал бог денечек, даст и кусочек. Далеко еще Ванька? Уже живот подвело. Да и чарку выпить не мешало бы! Что скажешь, Данилыч? Да уж, едят да мажут, а нам не кажут. Эх, не перепились еще на Руси богатыри – добры-молодцы. Пора, пора. Патрислумумбов тоже сглотнул слюну и сказал. Да рядом, вон уже за углом. Вдруг Петр прищурился, узрев на другой стороне улицы знакомые клеши и бахрому на форме. Он напряг память широко улыбнулся и заорал на всю улицу – Грииишка! Железняк! Здорово служивый! Никак не узнаешь? Матрос опешил. Долго разглядывал похудевшего «Вили Токарева», не узнав Петра в новом наряде, и наконец, разглядев в троице своих давешних собутыльников , заорал в ответ – Петр Алексееич! Данилыч! Вот так встреча! Ну, устроили мы этим мацаедам и хумусологам в прошлый раз. Ладно братки помогли , а то бы эти музыкантишки накидали нам подарков моссадовских. За мной ОМОН четыре двора гнался. Ладно, я еще с учебки, тут все подворотни знаю. Ушел через проходной двор. Эх! Отметить бы встречу, да я опять на мели. Петр, уже привычно вытащил у Железняка сигарету, «Петра I», разломил и начал набивать трубку. Матрос с Меньшиковым тоже прикурили. Железняк уставился на Ваньку – а это что за Масяня – чернопопик с вами? Ванька тут же надулся – сам ты Хрюндель в бескозырке. Чего обзываешься? Петр прервал обоих. Цыц вы , а ты Железняк арапа нашего не забижай, проводник это наш – Иван Ситвияндыч Патрислумумбов. Матрос хохотнул – Ванька!? Патрислумумбов!? Дитя олимпиады штоли? Ванька хмуро кивнул. Железняк расхохотался – наш человек, в огне не горит, в воде не тонет. Петр густо пыхнув трубкой и пригласил- пойдем друже, кое какая деньга еще осталась. Промочим горло. Балы да пирушки повыведут полушки, а баснями закрома не наполнишь. Меньшиков подтянул пояс и весело добавил – Ложка-то узка, таскает по три куска: надо ее развести, чтоб таскала по шести. Повеяло знакомым запахом из подворотни, вывеска «Тройной Рим» призывно блеснула лаком на солнце. В животе у арапа заурчало от голода. В темноте дверного проема замаячили знакомые деревянные столы и стулья. Потянуло пивком. Матрос уже привычно шлепнул своей широкой ладонью по пышному заду дородную официантку и произнес -….а принеси-ка нам мать пару лафитничков холодненькой водочки. Селедочки, капустки квашеной……и побыстрее. Не видишь , у всех шланги горят. Официантка зарделась от такого обращения. Опять Вы!? Опять драку устроите. Это ж ты усатый, когда еврея за пейсу возил, орал на всю улицу – Кто к нам с мечом придет! Тот в орало и получит? А этот , в Меньшикова наряженный дирижера из Александринки мутузил,. И тоже орал – Сарынь накичку! (воровской язык ушкуйников – бурлаки , отойдите в сторону, выдайте хозяина). Чего? Думаете, переоделись в цивильное, так не узнаю? Все потупились. Только Железняк весело щипнул официантку куда-то и проговорил. Ну, чего ты? Мать? Да не будет драки. Есть охота . Давай , для разминки, пивка, водочки закуски как тогда. Официантка недоверчиво посмотрела на него и проговорила – шланги шлангами, а финансы то у вас имеются? Алексашка моргнул арапу. Тот с сожалением вытащил 100 долларов, полученных от японца. Поменяешь ? Мать? Официантка проворно спрятала купюру. Чего ее менять? Дай грош – будешь хорош. Заказывайте, я вам сдачи рублями сделаю. Потом усмехнулась и добавила – если будет чего сдавать. Знаю я вас по прошлому разу. И ушла, гордо повиливая пышными бедрами.

Железняк восхищенно проводил ее взглядом. Потом повернулся к Петру и спросил – чего не веселы ? Вон , смотрю прикид поменяли. На что , тяжело вздохнув, царь ответствовал – прикид-то поменяли, да вот суть сиречь та же осталась. Матрос посерьезнел. Что ? Алексеич, проблемы? Может корешей кликнуть? Бока намять кому? Встрял Меньшиков – какой он тебе Алексеич? Титька ты тараканья. Перед тобой – истинный «Отец отечества, инператор всея Руси, Петр Великий! Петр остановил его. Погоди Данилыч! Сам бы, небось, тоже не поверил? Железняк непонимающе уставился на обоих. Отец отечества?! Да вы чего, пацаны, белены объелись? Тут вам не корпоратив ресторанный где Ваньку валять нужно. Тут все свои. Встрял арап – да пойми ты клешеносец хренов, нечего меня валять – Петр это , настооояяяящий с Меньшиковым. Из прошлого как-то занесло их сюда. Там Рассея беспризорная осталась , вот и переживают.

Подошла официантка , проворно расставила закуски , разлила по полстакана холодной водки и ушла. Петр взял стакан в руку и сказал – ладно, давайте для аппетиту резкость наведем, а там видно будет. Выпили , крякнули. Железняк немедленно разлил по второй. Ну, как говорит бард Миша Кочетков – между первой и второй…..наливай еще одну.

Выпили по второй. Крякнули. Похрустели огурчиками. Матрос прислушался к ощущениям внутри и пропел -…..

По длинному тракту идет караван,

Ведет его рюмочка водки.

За ней, чуть поодаль, усталый банан

И мааааленький ломтик селедки.

За корочкой хлеба помята слегка

Редисочка полусырая,

За ней чуть надкусанный зуб чеснока

И рюмочка водки вторая.

И сразу же третья – глоток на глоток,

И все позабыв о ранжире,

Идет, попивая желудочный сок,

Картофель в парадном мундире.

Яйцо с майонезом, два шпротных хвоста,

Салат "оливье" восемь ложек.

И снова она непорочно чиста

Журчит между бушевых ножек.

(Леонид Сергеев)

Троица изумленно уставилась на Железняка, а затем все, сообразив, о чем песня расхохотались. В этот момент в проеме двери появились две фигуры. Ну, конечно ими оказались старые знакомые Худодот и Исрул. Увидев матроса, и вспомнив его пудовые кулаки, они испуганно попятились к двери. Петра с Меньшиковым они не узнали в новом наряде. Железняк было дернулся за ними, однако , кулаки у Петра были пожалуй побольше матросских, да и силушкой бог не обидел. Царь придержал матроса и сказал. А ну погодь. Негоже все время с ними собачиться. Все ж мы им на «Благодати» дорогу перебежали. Эй уважаемые ! Идите к нам мировую пить. Худодот , разглядев початый запотевший лафитничек с водкой, вкусно сглотнул слюну, и произнес. Таки, почему не выпить мировую. А? Исрул? Мировую не выпить нельзя, учитывая, чем это именно закончилось в прошлый раз!? Исрул покрутил на пальце единственную пейсу и произнес тоже. Я вас умоляю , они сначала из меня сделали монофонического гарнитурщика, хотя до того я был полноценный именно телефонист. Засунули таки дирижеру палочку почти туда , куда анекдотный дятел обычно долбит. Барабанщику сыграли полет шмеля его же колотушками по лысине так больно, что он еле проговорил – вот именно сейчас таки больно. Таки, вы еще спрашиваете – почему же не выпить мировую, ну так я вам и отвечу хотя бы на всякий случай. Не вижу причины не выпить. Петр ошеломленно уставился на актеров. На каком это вы языке заговорили? На жидовском что-ли? Гарнитурщики с телефонистами какие то. Ему ответствовал уже Худодот. Уважаемый! Позвольте все-таки вначале выпить. Уж больно она родимая, то есть я хотел сказать, проклятая холодком таки в графине манит. Арап быстро разлил. Выпили.