Чтение онлайн

Стремительно двинулась она к рядам выстраивавшихся гвардейцев, и следом за ней, с грохотом и гулом, следовали наездники. Ящеры их зло скалились и рычали - они рвались в бой. Их белые глаза хищно блестели жаждой крови.

– Высшие эльфы! Сдавайтесь! Ночь - моё время, вам никогда не одержать победы, - голос ведьмы тянулся, словно жуткая, призывная песня.

И тогда вперёд гордо выехал Ашамаэль, бесстрашно встречая полчище врага.

– Никогда!
– звенящим от злости голосом ответил он.
– Победа или смерть! Антан-Тир! Смерть или слава, в атаку за мной!!!
– и к удивлению жрицы, он кинулся вперёд, ведя за собой золотую волну сиралионских гвардейцев. Лицо Жрицы Ллос в ярости и недоумении исказилось, и та попятилась. В смятении замер враг, и эльфы нанесли мощный удар по своему противнику, издавая громкие боевые кличи, которые не только оглушали наездников, но и нервировали ящеров. С обеих сторон с оглушающим свистом поднялся смертоносный рой стрел. В тылу армии высших эльдар послышался топот копыт, а пехота, пользуясь замешательством врага, принялась выстраиваться в ряды, подгоняемая Иирсом Наром и другими полководцами, которые помогали ему в командовании.

– Глупцы!
– прогремел голос Верховной Жрицы, и неведомая сила затмила алое солнце; звёзды и луна ещё не успели появиться на небе.
– Никто не доживёт до рассвета!

По воле Избранницы Ллос, ночь вступила в свои права раньше времени, нарушив законы природы. А следом за ночью на поле навалилась магическая тьма, ослеплявшая эльфов. Обычно подобный ход жрицы решал исход сражения, но вдруг вспыхнул яркий белый свет, холодным мерцанием разогнав страшный мрак. Кристалл в посохе Ашамаэля, словно новое солнце, озарил поле боя, гоня прочь и страх вместе с тьмой.

– Не бойтесь, эльфы!
– прокричал король, находящийся на острие атаки.
– Я поведу вас через тьму!

Чернокнижник боролся не только с насылаемой тьмой, но и волной колдовского страха, который насылали жрицы из свиты Верховной Избранницы Ллос.

Ударила конница, с гулом вышедшая из-за спин пехоты, алой стрелой вонзившись во врага с фланга. Эльфы издали громогласный боевой клич и кинулись в атаку. Вопли, крики, отрывистые команды и стоны умирающих. Звон стали. Всё это было так привычно Ашамаэлю, который когда-то служил королю. Наездники на ящерах в смятении отступали, гонимые кавалерией эльфов. Пехота дроу, напротив, наступала. Воинов Сиралиона вёл Иирс Нар, организуя слаженное наступление, и алебардщики мастерски разили врага из-за щитов своих товарищей. Из тыла вели стрельбу лучники и готовились маги, а со стороны тёмных эльфов лился ответный град стрел. Грифоны с пронзительными кличами поднялись в воздух, став грозной силой на земле и в небе.

Впрочем, дроу не уступали, неся гвардии и пехоте ощутимые потери, ибо длинные копья из-за щитов разили, словно змеиные жала не хуже алебард.

– В атаку, Антан-Тир! В атаку! Ни шагу назад!
– подгонял Ашамаэль, разя врага смертоносной магией льда, но не решаясь пока применять заклинания массовые, бьющие по площади. Чернокнижник вместе с гвардией пытался прорваться к верховной жрице, которая отходила вместе с наездниками под натиском кавалерии. В какой-то момент свет посоха померк и империя Мортис со странным кличем перешла в наступление, чуть было не смяв гвардию вместе с Ашамаэлем. Но в дело вступили маги, вернув баланс сил на поле боя. Вместо стрел поднялся град молний и огненных шаров. По тёмным эльфам ударил шквал заклинаний, заставив их на какое-то мгновение отступить. И холодный белый свет вновь вспыхнул с прежней силой, воодушевляя эльфийских воинов.

Обе стороны несли тяжёлые потери, но безумный король продолжал гнать своих воинов в бой, алча добраться до Жрицы, которая уже отступала за ряды своих солдат, и достиг определённых успехов: в стройные чёрные ряды постепенно проникал золотой клин. Падший эльф вскинул руку, и с небес ударили молнии, смяв противника впереди. Конница продолжала безумный танец с наездниками на ящерах, грифоны, хотя и несли потери от стрел врага и чар жриц, оставались хозяевами неба, доставляя немало хлопот врагу. Камнями они падали с небес, нанося сокрушительные удары, а пронзительные их кличи оглушали тёмных эльфов, заставляя приходить в ужас от ожидания внезапного удара. Но тут поле боя пересёк огромный огненный шар и взорвался в рядах пехотинцев. Лицо короля исказилось гневом, и взор его яростно сверкающих глаз устремился на Верховную Жрицу, которая уже готовила новое коварное заклинание. Эльфийка ответила на взгляд короля, и губы её изогнулись в ехидной улыбке. А время клонилось за полночь, но победитель так и не определялся, сражающиеся армии всё ещё чётко разделялись на чёрное и белое, где на стыке схватки золотым клином бились Антан-Тир и Ашамаэль. Там же без конца звучали взрывы и сверкали молнии, но ничей строй не был сломлен. Король понимал, что даже эльфы не смогут сражаться вечно и нужно отступить - прервать битву. Дух Альмис всё ещё сопутствовал душам высших эльдар, но мораль светлых воинов могла вот-вот пасть. И тогда Ашамаэль громогласно скомандовал:

– Эльфы Сиралиона! Отступаем!
– и под яростный клич дроу, усиливших напор, пехота и кавалерия начали отходить. Их своими могучими спинами прикрывали героические гвардейцы, град заклинаний и стрел.

– Эльфы бегу-ут!
– завопила жрица, вновь выходящая на острие атаки, чтобы лично возглавить погоню за - как она думала - бегущими эльдар. Глас тёмной девы звоном раздался над полем битвы.
– Вперёд, за трусливыми слабаками! Убивайте всех!

В сгущающейся тьме вновь сверкнул свет глаз Ашамаэля - король резко развернулся в седле и взмахнул окровавленной рукой. С пальцев его сорвался чёрный, клубящийся угольным дымом шар и с грохотом устремился в жрицу. Хотя Избранница Ллос и смогла отразить заклинание, на лице её отобразился испуг, а ящер под ней в ужасе заметался, грозя скинуть Жрицу с себя. Улыбка с лика Избранницы быстро сползла, и вновь лицо её охладело. Но Ашамаэль понимал, что выбора, похоже, у него нет: придётся сражаться, ведь даже если Жрица погибнет, свора тёмных эльфов продолжит бой.

Но тут раздался звук эльфийского боевого рога, и лицо падшего эльфа озарила победная улыбка: рыцари Сиралиона наступают! В этом сражении дроу обсчитались лишь в одном - они послали слишком мало солдат на перехват, ибо никогда не встречались с тяжёлой конницей Сиралиона хотя бы потому, что до недавнего времени её не существовало. Сотню наездников на ящерах и отряд убийц смели Сиралионские рыцари, закованных в тяжёлую броню, которая совмещала в себе не только прочность, но и лёгкость стараниями эльфийских кузнецов. Впрочем, и этого хватило, чтобы втоптать вероломного противника в землю, а тех, у кого хватило безрассудности увернуться от копыт и пойти в атаку, поразили длинные копья. Рыцари были облачены в серебряно-лазурные латы, их закрытые шлемы венчали стальные крылья. Когда волна стали смела мешающегося противника, из ворот бастиона маршем вышла рыцарская пехота, облачённая в точно такие же латы. И вымпелом их был серебряный меч с распахнутыми ангельскими крыльями на лазурном фоне.

Тёмные эльфы вынуждены были отступить, позволив высшим эльдар отойти и встать лагерем недалеко от поля боя. Ашамаэль тут же приказал выставить часовых, дабы те не позволяли противнику приблизиться, если тот всё-таки дерзнёт атаковать. А сам лагерь эльфов быстро ощетинился острыми пиками и рвом, который сумели создать маги. Обширное поле боя было сплошь усыпано трупами и залито кровью, слышались крики падальщиков, которым в скором времени предстоял огромный пир, ибо в этом бою ни у кого не будет времени хоронить мертвецов. И невозможно было определить, кого пало больше: дроу или высших эльфов. Тысячи смертей перворожденных, так резко, так сразу, повергли Альмис в глубокую печаль. И рыдания сотрясли богиню, и погрузилась та в великую скорбь, с трудом находя силы, чтобы поддерживать свой народ. Впрочем, эльфы ощущали скорбь своей богини, и сердца их загорались пламенем мести, желанием нести возмездие врагу, который много тысяч лет назад посмел начать братоубийственные войны. Вместе с горькими слезами богини с небес на землю обрушился проливной дождь, и вода его была горька, словно океанская. И шёл этот дождь ещё много дней, омывая тела живых и павших от крови и грязи. Из земли на поле боя, словно сожжённые деревья, торчали знамёна с обеих сторон - не каждому знаменосцу суждено уйти с поля боя живым, а забрать ношу их порой некому. И благородные ткани тяжело повисли, намокнув, на стальных древках. А в шуме дождя слышался глас самой богини высших эльдар, и шептал он печальную песнь, которая в скором времени будет звучать в дни траура во всех чертогах высших эльфов, ибо день этот - пятое сентября семьсот шестидесятого года - станет днём Великой Скорби, подобно дню, когда лесные эльфы скорбят о распаде светлых эльдар. Для дроу же этот день станет очередным клеймом злобы.

Руки и ноги короля были покрыты кровью, ноги выносливого скакуна изранены острыми копьями. Гордым зверем уже занимались маги-целители, и завтра скакун вновь сможет понести своего наездника в бой. Падший же не чувствовал усталости и не был ранен, и лишь в ушах продолжала грохотать битва, неся с собой крики умирающих и звон стали. Ашамаэль был поглощён боевым экстазом, безумием битвы, которое от смертельной агонии отделяла лишь тонкая нить. Сердце бешено колотилось. С трудом осознавая себя, король смог умыться и в краткий момент отдыха привести себя в порядок, а потом он вышел к своим воинам, чтобы быть рядом с ними в тяжкий час. Он ходил среди их лагерей, даже говорил с ними, хотя многие и держались напряжённо, пугаясь пристального взгляда светящихся глаз и величественного жеста худой мертвецки-бледной руки, которая не так давно сеяла смерть в рядах врага, насылая проклятия, ледяные бури и молнии. И завтра перед рассветом всё повторится. Впрочем, наречение Жрицы уже не сбылось. Больше половины воинов всё-таки дожило до рассвета. Но половина гвардейцев пала. Пали они геройской смертью, защищая короля, Сиралион и своих товарищей. Имена их на веки останутся в памяти эльфов.

Пострадал и Иирс Нар - половину лица его изуродовал жуткий ожог, оставленный огненным шаром Жрицы, что взорвался в строю пехоты. Очевидно, Избранница как раз и целилась в маршала. Впрочем, проклятые латы эльфа не подвели, лишь шлем треснул под напором магического огня. Гордый эльф отказался от помощи, заявив, что будет драться вместе со своими воинами и не нуждается в поблажках, чем заслужил среди солдат ещё больше уважения. В бою маршал был известен как отчаянный воин и яростный противник, словно узы жизни для него ничего не значили, словно он и сам был бы рад погибнуть в бою.

Войско Сиралиона начало выстраиваться, едва забрезжил рассвет. В авангарде конница выстроилась клином так, чтобы после первого удара рыцарей, лёгкие кавалеристы могли развернуться и нанести второй удар. Поэтому в центре клина находились тяжёлые рыцари, а алые наездники - по флангам. За спинами конных воителей тянулись ряды гвардейцев, пеших рыцарей и алебардиров. И вёл пешее воинство Иирс Нар, чей изуродованный лик был скрыт отремонтированным наскоро шлемом, чьё чёрное забрало не раз наводило на противника необъяснимый страх. Сразу же за гвардейцами и рыцарями строилась простая пехота. Маги и лучники готовились в тылу. А дождь всё продолжал лить с небес, причудливо сочетаясь с далёким рассветом, который начинался в местах, где траур Альмис не имел силы. А небо же над воинами светлых и тёмных братьев было свинцово-серым. Две армии с трудом видели друг друга из-за стены дождя.