Чтение онлайн

6 августа. 990 год Третьей эпохи. Ситуация в мире почти не изменилась, обрела форму застоя.

...Маг уже потерял счёт времени. Он не знал, день сейчас или ночь, лето или зима. Быть может, так действуют подземелья и на самом деле прошло не больше недели - так думал бы Ашамаэль, если Ваалинар не связывался с ним. Демон был недоволен, что поиски меча затягиваются, но ничего не мог поделать. Речи его были уклончивы и неуверенны, поэтому чародею ничего не оставалось, кроме как идти дальше. Эльф думал, что будет блуждать кругами по этим тёмным безликим залам и домам, но он ошибался. За почти десять лет Ашамаэль продолжал находить всё новые и новые места - величественные гномьи твердыни и дворцы, с высеченными фигурами гномьих лордов и королей, чьи каменные лики с течением времени стали суровее и грубее, но при этом сохранили свою отчётливость, ведь здесь нет ветров, которые сточили бы камень. Несмотря на рост бывших здешних обитателей, своды замков и дворцов были непомерно высоки - на поверхности не найдётся места, где было бы такое же скопление столь гигантских построек. Форма их была преимущественно угловатой, арки часто имели заострённые концы, рифлёные колонны и стены причудливо искажали тусклый зеленоватый свет, который излучали старые кристаллы в стенах. Неверные тени строили страшные картины, которые поначалу настолько сильно искажались усталым разумом Ашамаэля, что нервы мага не выдерживали и в ход шли заклинания. Но Ашамаэль адаптировался и к ужасу, и к темноте, и к голоду.

Тысячи мостов из камня и стали, охраняемые бездушными обсидиановыми горгульями, которые в вечной темноте были словно живые, хранили в себе былую мощь своих строителей, а на колоннах и поручнях были высечены руны подгорного народа, от которых спустя тысячи лет всё ещё веяло могучей магией. Любой маг отдал бы половину своей жизни и душу в придачу, чтобы оказаться на месте Ашамаэля. Спускаясь всё ниже в гномьи города, эльф чаще и чаще находил подтверждения, что у гномов любили гостить маги, оставляя на хранение в их глубоких подземных чертогах свои магические тайны. И вправду - надёжнее места не найти. Когда тёмный чародей первый раз сокрушил древние двери одной из библиотек, то его обдало холодным воздухом, пропитанным древней магией. А от вида колдовских фолиантов, что заполонили каменные полки, перехватило дыхание. Хотелось унести с собой всё, но мысли о том, что это невозможно и слишком велик риск потерять всё... Они сводили с ума. Безумная жадность до магических знаний и задержала Ашамаэля так сильно. Он месяцы проводил, изучая старые фолианты, в которых хранились знания настолько древние, что, наверное, уже истёрлись из памяти большинства магов этого времени. Руки сводило дрожью от одной лишь мысли, что Ашамаэль выйдет на поверхность с этими знаниями. Тогда и гильдия магов, и Длань падут к его ногам!

Но всё было не так хорошо, как могло бы показаться. Ашамаэль бродил среди безмолвных статуй и тёмных тварей, которые его по-прежнему не трогали. Но живых, с кем можно было бы поговорить или хотя бы развеять пустоту вокруг, не было. Приходилось питаться чем придётся - в основном мелкой живностью, которая изредка встречалась здесь, но чаще всего приходилось прибегать к нежелательным магическим ритуалам, которые не позволяли колдуну умереть от истощения. Из-за этого и без того худощавый маг отощал окончательно. Ко всему прочему, накладывалось отсутствие хоть какого-нибудь света - лишь холодное мерцание собственных заклинаний и тусклый свет старых гномьих кристаллов. Вновь настал тот момент, когда судьба устроила суровую проверку выносливости мага, его магическим знаниям и психологической устойчивости. Всё же некоторые конструкции гномьих городов оказывались слишком старыми и обрушивались на голову падшему эльфу, и Ашамаэлю приходилось применять все свои знания, чтобы избежать смерти и при этом не сбиться с пути. Отчасти тому помогали и новые знания, обретённые здесь. Но всё это казалось пустяками по сравнению с тем, что происходило в голове мага.

Все его страхи, вся ненависть и злоба, скопившиеся за многое время, всё дало о себе знать. Случалось, что Ашамаэль целые сутки проводил в плену собственных галлюцинаций. Иногда эльф видел себя посреди оживлённого города, думал, что идёт куда-то, что-то ищет, но никак не может понять что. Часто ему мерещился сам Ваалинар, пришедший сказать, что всё закончилось, что больше ничего не нужно. Иногда демон пытался убить мага. Но, когда всё заканчивалось, Ашамаэль призывал всю свою волю, чтобы взять себя в руки и продолжать путь. Путь к своей свободе. Ведь за это время он хорошо изучил записи о том, к чему шёл. Искомый меч был могущественным артефактом, который способен не только дать силу, но и забрать её. И маг собирался воспользоваться этим мечом в своих целях. Так, чтобы проклятый демон наконец пожалел!

Ветер зашуршал желтеющими листьями, разгоняя тёплый воздух. В тихой воде реки золотом блестело солнце, которое уже начинало свой путь с зенита к закату. У берега, почти у самой воды, в тени широких дубов, сидел Падаан, облачённый в золотые и белые одежды. Он только что вернулся со встречи с братьями и отцом, где узнал о том, каким образом решится, кому достанется наследство. Молодой Файон был очень зол. Но злость молодого чародея развеяла она - Маэлин. Путеводный огонь, луч света в царстве тени. Она всегда была такой чистой, непорочной, честной и искренней. Хотя Падаану никогда не были свойственны подобные качества, в Маэлин он рассмотрел то, во что смог влюбиться. Окружающие всегда поражались, как этот надменный старший сын Таларана Файона смог добиться такой наивной и непорочной Маэлин, дочери посла так называемых заокеанских эльфов. Из-за Падаана она оставила свою родину и уже несколько лет жила среди эльфов Сиралиона. Их пальцы медленно сплелись. Маг, не отрываясь, смотрел в её тёмно-изумрудные глаза. Они могли молчать, смотря друг другу в глаза, бесконечно долго. Но Маэлин беспокоил вопрос.

– Падаан, ты правда должен уйти? Стать полководцем... Это всё так странно.

– Должен, - мягко произнёс эльф. Только в адрес этого прекрасного существа молодой маг не смел позволить себе даже резкого тона.
– Я докажу отцу, что достоин.

– Но нужно ли это всё? Вся эта война, - вздохнув, эльфийка положила голову на плечо Падаана.

– Империя Мортис угрожает нашим землям. Я должен быть там, потому что могу помочь, - эльф медленно провёл узкими пальцами по золотистым волосам своей возлюбленной.

– Но... Когда ты вернёшься? Порой мне кажется, что этим бессмысленным войнам нет конца.

– Двадцать лет, и я больше ни за какие богатства не покину тебя надолго, Маэлин.

– Тогда я буду ждать.

Внезапно всё начало рассыпаться, словно древняя мозаика. Маг в ужасе смотрел на прекрасное лицо своей возлюбленной, которое медленно обращалось в прах. Она всё отдалялась и отдалялась, словно призрачное видение...

– Падаан...
– прошептал женский, словно чужой, голос.
– Я... Буду ждать.

"Маэлин, свет души моей, ты читаешь это письмо, потому что я - предатель, отступник. Я убил собственного отца, очернил весь свой род и не нашёл в себе смелости взглянуть тебе в глаза. Потому-то ты и читаешь это. Возможно, тебя это успокоит - я буду жив. Возможно. Кто-то внёс выкуп, и король вынес мягкий приговор - какое-то время буду рядовым магом в его армии. Уже завтра меня освободят из-под стражи, и с первым же отрядом я отправляюсь в дорогу. Со мной происходят страшные вещи, и путь мой больше никогда не ляжет на дорогу света, а это значит, что тебе более нет места рядом со мной. Я не хочу причинить тебе вреда, я лишь желаю, чтобы ты была счастлива. Не ищи меня и прости за обман. Нам более не суждено увидеться. Лучше тебе считать меня погибшим, бесславно павшим в плену собственной злости, собственного тщеславия".

Всё, что осталось вокруг рассыпалось, словно карточный домик, и вспыхнуло синим пламенем. Маг видел, как Маэлин горит в этом огне.

– НЕТ!!!

– Нет!
– маг пришел в сознание. Он обнаружил себя в непроглядной темноте, стоя на карачках и простирая разодранную руку куда-то в пустоту. По грязной щеке пробежала слеза, тут же превращаясь в лёд, лицо было истощено и искажено болью, а белые волосы спутались и беспорядочно спадали на лицо. Судорожно всхлипнув, колдун медленно опустил руку. Взгляд его в странной надежде шарил среди пустых колонн. К боли былых воспоминаний примешивался гнев.

– Что со мной творится... Совсем раскис в этой помойке. Возьми себя в руки!
– и пронзительный голос чернокнижника эхом откликнулся ему в тёмных залах. Далее послышался глухой удар - маг в ярости ударил кулаком по растрескавшемуся полу.
– Довольно этих блужданий.

Дальше же чародей сделал то, на что не решался несколько лет, путешествуя по гномьему городу. Он прочитал заклинание, названное в странном оборванном конспекте как "магический магнит". Суть его была такова: оно переносило мага к ближайшему сильном магическому источнику, которым, без сомнения, должен был являться меч. В этот момент колдун не думал, как будет выбираться обратно - могучие чернокнижники, конечно, могли телепортироваться, переноситься сквозь тень и ночь, но Ашамаэль пока что был далёк от подобного - его держали узы светлой расы, которые не позволяли слишком далеко уйти в чернокнижии. Ранее эльфа останавливала одна лишь мысль: его будет кидать от одного артефакта к другому, он ведь даже не знал, как именно сработает заклинание и как оно поведёт себя в таком месте.

Чародея окутали потоки чистой магической энергии, тёмный зал озарил яркий синий свет. По мрачным пыльным чертогам прокатился оглушительный раскат грома, и потревоженные твари разбежались кто куда мог. А вот Ашамаэля уже не было.

Тесный круглый зал осветился ярким магическим огнём, а когда свет рассеялся, уже можно было увидеть фигуру высокого эльфа в некогда белых лохмотьях. Он стоял прямо перед пьедесталом, на котором на чёрной подставке лежал заветный меч. Кроваво-красная короткая рукоять была украшена разнообразными рубинами и поделочной костью, широкий клинок с глянцевой серой поверхностью ловил последние лучи света. И было видно невооружённым взглядом - меч этот отнюдь не для боя. От него веяло магией, не чёрной и не белой - этот шедевр вмещал в себя все стороны мироздания, создавая головокружительную какофонию ощущений. С потолка на артефакт падал тусклый белый свет. Но тёмный маг был слишком усталым и измотанным, а к тому же и с лишком дерзким, чтобы сейчас испытать какое-то благоговение.