Чтение онлайн

Этой нелепой, но спасительной случайности вполне хватило для того, чтобы Годомир (которого нелёгкая занесла в Свэй), наслышанный о происходящем в Хлади, морским путём переправился из Хэмса в хладскую столицу.

Соединившись со своей дружиной, разметал он стражников к чертям и, добравшись до покоев брата, начал тормошить его, ибо клевал он носом в чашу с питием.

— Узнаёшь? — Тряс вначале Лютояр Сребролюба, как тряпку, пока тот не протрезвел.

— А-а, ты? — Отстранённо хмыкнул тот, лениво развалившись на троне. — Кто впустил сюда эту мразь? Тебе повезло, что я не в форме; иначе не сдобровать.

— Впустили, ибо я сказал, что ты сам меня призвал. — Сплёвывая на пол, ответил Годомир.

— Хочешь ругаться? Будем ругаться. Хочешь войны? Ты её получишь! — Вранолис наконец очухался и выхватил кинжал, ибо он также был силён, и от драк не увиливал никогда.

— Выяснять отношения будем? Оставь на потом, у тебя кронство под вражеской пятой; город наш в осаде. И пока она ослабла — давай дадим бой! Выставь всех своих богатырей, и я поставлю на поле свою дружину. Хошь — сам веди; хошь — я возглавлю; но не допусти, чтобы город пал во второй раз. Потому что в этот раз он не поднимется, ибо видели мои молодцы, сколько орд собралось на холмах. Если мы их сейчас не победим, они нас сомнут! Решайся: где наша не пропадала?

И отвечал кронинг:

— Один мой приказ — и тебя нет; нет совсем. Дарую я тебе жизнь, но чтоб ты убрался с этих земель навсегда. Считаю до трёх…

— Глупец! — Бросил Лютояр, стиснув от злости зубы. Ибо не смог поднять на брата руку, как не решился когда-то поднять её на собственного отца.

Кочевники же, уяснив, что бита была ложная тревога, набросились на город ста золотых ворот и ста золотых полатей, и остервенело, с налёту попытались его взять, но благодаря годомировой дружине, число которой перевалило за тысячу за всё время её существования, заглох и этот натиск.

И осталось у Лютояра меньше половины витязей, ибо орд было десять туменов [17] .

Тогда решился джан-хан Бекташ на хитрость, и тайно послал гонца своего во дворец. И долго о чём-то спорил с ним Вранолис, и не ведал о том Годомир, ибо был тяжко ранен.

И вот, настал час полуденный. И восстал Сребролюб ото сна своего, и надел сандалии и тунику. И надев корону с шубою и прихватив скипетр, потребовал у стражников ключи от города. И пошёл он, и отворил врата.

— Брат! Что ты делаешь?! — Хромая, начал догонять его проснувшийся Годомир (который так и не покинул дворец), но поскользнулся на льду и упал, ибо в Хлади зима ещё не ушла.

И перешёл кронинг на другую сторону поля, и протянул джан-хану ключи от города; ключи большие и золотые.

— Вот, держи, не подавись; теперь отдай мне то, что причитается мне по праву — свободу, жизнь, земельный надел, дабы не нуждался я ни в чём.

И рассмеялся Бекташ тому в лицо, и сказал:

— Не зря называет тебя твой же народ Сребролюбом, ибо в глазах у тебя по пуду серебра, и дальше своего носа ты не видишь, раз не углядел истинного царя на своём престоле, которого мы предадим менее мучительной смерти за его непоруганную честь.

И слышали это все; и удручённые хладичи, и торжествующие скуловиды.

— Я не буду с тобой торговаться, Вранолис. — Продолжал Бекташ. — Я возьму ровным счётом то, что по праву причитается мне и народу моему.

И велел джан-хан закопать кронинга по шею в землю. И не помогла тому чёрная магия, ибо лишь одной Рагнильде она поддавалась полностью. И в вервольфа не смог обернуться некромант, дабы перегрызть кочевнику глотку, потому что день ещё стоял сейчас.

— Скажи мне, о любезнейший: на чьи средства отстроил ты наш Морозабад, который стоял заброшенным два десятка лет?

— Пощади.

— Предатель — он всегда предатель. И как мне доверять человеку, который предал своих же?

И залил Сребролюбу джан-хан собственноручно рот, глаза и уши расплавленным серебром. И мучился тот долго от раскалённого металла, и отвернулся Годомир, дабы не лицезреть сие.

— Что ж вы за люди, хладичи? — Наступал Бекташ. — Отобрали наше золото, а ещё нас выставляют какими-то сверхподлыми негодяями! И каков будет расчёт? Насобираете сейчас же, или расплатитесь своим Златоградом? Пойду, и заберу своё.

И потерпела Хладь сокрушительное поражение, и рухнула последняя надежда: снова развалины, снова руины. Всё повынесли проклятые с города, и многих порубали почём зря. И присоединили теперь уже Хладистан к провинциям своим официально, вотчина ему — Морозабад, на базе белокаменной неподалёку. И был вынужден отступить Лютояр с горсткой своих ребят, и бежал в спешке на запад.

И настал час скорби; и никто, ни одно из кронств так и не пришло на выручку; так проверяется дружба и родство…

И начал Годомир стяжать вокруг себя верных ему людей, способных держать оружие в руках. Развеянные, разбросанные кучки отдельных дружин явились к Лютояру и заявили о своём желании присоединиться. И набрав около трёх тысяч разрозненных голов, сформировал он войско постоянное и сильное.

И покинул он хладские брега вместе со всеми своими витязями, направившись в Сюрхомм, и доложил о своём прибытии Робину Хорошему. И принял тот его с распростёртыми объятьями; дал пищу и кров, ибо устали в долгом пути своём богатыри.

И поведал Годомир о случившемся в Златограде, и понял по выражению лица сюшерского кронинга, что не нова та новость ему.

— Злые вести распространяются скорее. — Задумчиво произнёс Робин. — Только вряд ли я могу помочь тебе и твоим людям, ибо в наших краях также бушует бойня кровавая и немилосердная, потому что сцепились между собой, как кошка с собакой, Тронн и Эйнар, и нет сему ни края, ни предела. Заболела одна королева воспалением хитрости и вытворяет невесть что, закрыв границу. Они воюют, а страдает простой люд. И голод, и мор; голодомор. И убийцы, и мёртвые тела…

— Можешь ты помочь изрядно. — Не согласился с ним Лютояр. — Ведь знаешь ты, кто я такой, но другие ещё не разумеют. Нёс я службу в качестве вольного наёмника во многих кронствах, и даже сидел с князьями за одним столом. Но не удалось никому выпытать у меня моё имя и моё происхождение.

— И?

— Созови альтинг, всеобщий нордский собор. Чтобы в одном месте находились бы все кронинги, и держали совет. Я намерен раскрыть себя и просить о братской помощи, дабы сплотились все норды и дали отпор надвигающейся буре. Это общий рок и, захватив Хладь, не уйдут назад, но пойдут до конца. И каждого коснётся.