Чтение онлайн

Рабле и Гимон принадлежали к малому дворянскому роду Киселёвых, представители которого на протяжении многих поколений, ещё прежде, чем Савины сделались вассалами Гальварийской империи, прислуживали семье Антона, исполняя обязанности армейских офицеров и телохранителей.

Одного из них вместе с Антоном съест крокодил; другой погибнет во время гражданской войны, но это случится только во второй игре. Сейчас же…

— Привет, — сказал я.

— П-привет? — переспросил Рабле (или Гимон?) и разинул рот.

— Да, при… В смысле, где вас носило, увальни? — поправил я себя, когда заметил перед глазами серебристую луковицу восклицательного знака: «!»

Парень сразу пришёл в себя и поклонился:

— Извините, господин. Но вы сами сказали вас не беспокоить, и мы… Это…

— Неважно. Идём, не то опоздаем в столовую, — сказал я и махнул рукой.

Рабле — кажется, это он был среди них умным — замолчал и занял положенное место справа от меня. Его брат встал слева, и вместе мы отправились дальше по коридору, привлекая ещё больше внимания, но меньше комментариев, так как люди разумно опасались шептаться за спиной человека, сопровождаемого двумя амбалами, которым сам бог (хотя в этом мире был не Он, но Она, Богиня) велел работать вышибалами.

Их мышцы были не только для вида. Одарённые братья с детства получили рыцарское образование и заметно превосходили по силам не только своего мастера, но даже других учеников Академии Лапласа, по крайней мере первогодок, среди которых считались заметно выше среднего. В игре они с Антоном представляли предпоследнего босса на Полевом экзамене, и если мастер до последнего оставался мальчишкой для битья, который падал с первого удара, то его слуги представляли опасного противника, особенно когда работали сообща.

Классическая стратегия победы над ними — сперва вырубить Антона, чтобы братьям приходилось каждый ход тратить целебные эликсиры, чтобы возвращать его в строй. Если этого не сделать, они будут лечить друг друга, и тогда этот босс будет даже сложнее гигантского аллигатора, который выныривал из болота сразу после.

Не знаю, следовали или нет реальные люди прописанному в игре характеру, но если да, им определённо можно доверять. Что же касается конкретных характеристик пары, то этого я не… Хм?

— Что-то не так, господин? — спросил Рабле, когда его мастер резко встал посреди коридора.

Я не ответил, внимательно разглядывая табличку у себя перед глазами:

'Имя: Рабле Киселёв

Возраст: 16

Сила: 9,2

Рефлексы: 7

Регенерация: 6,84

Манипуляция маной: 4,1

Навыки:

Кулачный бой (Начинающий): 3/3

Манипуляций маной земли (начинающий): 1/3

Элитный имперский пехотинец

Резонанс: 15%'

…

'Имя: Гимон Киселёв

Возраст: 16

Сила: 8,8

…'

Значит, я могу просматривать не только собственный профиль, но и чужие? Я проверил свою способность на случайном прохожем и довольно кивнул. Это хорошо. Я примерно помню, насколько силён был тот или другой персонаж, но всё равно удобнее видеть конкретные цифры.

К тому же, хотя в Сказании о Храбрых Душах было довольно много именных персонажей, больше сотни, они представляли собой только каплю в море целого мира. Теперь этот мир стал настоящим, а значит его обитатели были не просто массовкой, не просто цифрами населения в игровой энциклопедии, но живыми людьми, у которых были свои мысли, стремления, мечты, и очень удобно, если я мог заранее увидеть, какую они представляют опасность.

Пока я игрался со своей новой силой, разглядывая школьников и преподавателей и убеждаясь, что все они были значительно сильнее меня, мы постепенно покинули роскошные залы Факультета Пурпурной Акации, который представлял собой полноценный замок, и прошли в главное здание.

Международная Академия Лапласа находилась в Лапланде — нейтральном городе с населением в несколько миллионов человек, расположенном на острове в сердце континента. На обширную территорию Академии чужаков, однако, почти не пускали, и даже у прислуги имелись собственные спальни в отдельном общежитии.

Обеденный зал тоже находился в пристройке на первом этаже. В его белых стенах меня встретило библейское столпотворение. Парни и девушки держали подносы с едой и беспорядочно бродили в поисках свободного места. Со временем в этом процессе появится порядок, и факультеты оккупируют себе конкретные столики, однако в первые дни царила атмосфера форменного хаоса.

— Идёмте, господин, — мрачно произнёс Рабле голосом солдата, который собирается на битву. Я не ответил. В данный момент ни он, ни многолюдная толпа не могли отвлечь меня от единственной фигуры, неуверенно топтавшейся посреди зала.

«Внимание, обнаружен один из Главных персонажей!»

…

…

…

Среди шумной толпы мой взгляд почти рефлекторно выцепил юную девушку: светло-каштановые волосы, подстриженные под каре, школьная форма с юбкой и зелёным пиджачком, кукольное личико и нежные, розовые как у ребёнка губы. Она топталась с подносом посреди зала, неуверенно смотря по сторонам, как рассеянный зверёк.

Неудивительно, ведь всю свою жизнь она, Саша Кляйн, провела в сиротском приюте, и хотя там она была своего рода «старшей сестрой» для остальных детей, в том числе главного героя, которому помогла выбраться из депрессии, в которую он погрузился после смерти родителей, в душе она была обычной деревенской девочкой, которая никогда ещё не видела таких столпотворений.

Такими темпами она совсем не найдёт себе место и решит поесть стоя.

Я вздохнул и направился к девушке, которая в игре была одной из главных героинь.

— Если ты… — окликнул я её и немедленно замолчал, когда она вскинула на меня взгляд и стремительно побледнела.

Ах да… Именно Я был человеком, которого она боялась больше всех остальных. Я растерялся, а справа от меня уже раздался мощный голос Рабле:

— Господин, это вчерашняя холопка!

А затем, без приказа, словно тренированные собаки, братья Киселёвы резко обступили Сашу, блокируя пути отхода. Своими стремительными действиями они привлекли внимание окружающих, и вскоре в нашу сторону стали обращаться заинтересованные взгляды.

Саша немедленно уставилась в пустоту перед собой. С виду она была спокойной, но костяшки рук, которыми она держала поднос с тарелкой пюре и стаканом чая, заметно побледнели.

Так. И что теперь?

Я пытался собраться с мыслями, как вдруг девушка набрала побольше воздуха в лёгкие… и поклонилась:

— Господин Савин, я… нет, мы… я и Алекс хотели принести извинения. Простите нас.

— Нет, не нужно извинятся… — заговорил я и тут же заметил серебристую табличку: