Чтение онлайн

— Я пришёл просить великих танов о помощи, — произнёс Кольгрим, чувствуя, что во рту предательски пересохло. В этот момент мужчина даже позабыл о своей привычке не пить алкоголь и с радостью смочил бы горло чем-нибудь покрепче. Ракш неотрывно следил за танами. Те в свою очередь перестали обращать на него всякое внимание.

— Волк просит о помощи волков, — усмехнулась Гертруда. — Только вот мы из разных стай. Почему мы должны помогать Серому, вроде тебя?

Кольгрим с трудом понял, о чём говорила женщина. Делаварфы не отрицали возможных родственных связей с Улвирами и тоже называли себя Волками. Но они были совсем другими, более суровыми, жестокими, хладнокровными. Для них Кольгрим и Мартин были лишь щенками, едва открывшими глаза и нетвёрдо стоявшими на ногах. Когда братья Улвиры были ещё совсем мальчишками, Эдзард уже был таном и правил Снежными волками. И он был одним из немногих, кто видел падение Империи Ворона своими собственными глазами. Это оставило свой отпечаток на характере старого воина.

За деревянными стенами вновь послышался вой волколаков, но варвары не обратили на него никакого внимания. Кольгрим чувствовал, что лесные твари пришли за ним и Ракшем. Они были здесь чужаками. Но… почему волколаки не трогали танов? Они были какими-то особенными? Эдзард холодно отреагировал на душераздирающий вой и лишь кивнул головой, приглашая Кольгрима и Ракша последовать за ним в большой шатёр, утеплённый вывешенными шкурами медведей и волков.

— Нам стоит поговорить в более безопасном месте, если Улвир не испугался, — улыбнулась Гертруда и уверенно зашагала следом за своим седым товарищем. Кольгрим недовольно забормотал и, оглянувшись на Ракша, позвал его за собой.

В шатре было достаточно тепло: жаровня, стоявшая в яме в самом центре, заметно согревала холодный северный воздух. Под куполом были вывешены различные травы и части убитых зверей. Когда Кольгрим едва не столкнулся со свисавшей лапой снежной рыси, к горлу его подступил противный комок, и мужчина поспешил сесть на сухие поленья, служившие скамьями. Гертруда шагнула к жаровне и подкинула несколько брёвен, разжигая огонь сильнее. Когда рыжая женщина села рядом, Кольгрим почувствовал себя несколько неуютно. До чего же она всё-таки была огромной! Улвир привык смотреть на всех сверху вниз, но Гертруда была выше его на полголовы и примерно во столько же раз массивней. Эдзард остался стоять, холодным взглядом прожигая игравшее в жаровне пламя.

— Говори, молодой Волк, — хрипло произнёс варвар. — Три головы готовы выслушать тебя.

— Если таны всё видят и всё знают, то они должны знать, что происходит на Севере, — заметил Кольгрим, но Гертруда лишь громко рассмеялась, уперев руки в бока.

— На Севере всё спокойно! Потому что истинный Север — здесь!

— На западе идёт война, — спокойно произнёс Эдзард. — Таны видят, таны знают. Зачем Волк пришёл к Трём головам?

Речь Делаварфов казалась Кольгриму странной и непонятной. Они говорили загадками, словно издеваясь над ним. С трудом разбирая, о чём идёт речь, мужчина снова попытался сказать то, зачем он пришёл в земли Керберов. В этот момент в палатку юркнул один из крестьян и протянул танам чаши с противно пахнувшей похлёбкой. Но Эдзард и Гертруда даже не обратили на этот запах внимания и, буквально влив себе в горло горячий суп, от которого валили клубы пара, поблагодарили старичка за обед. По спине Кольгрима пробежали мурашки.

– Я хочу заключить с Тремя головами мир, — прохрипел он, чувствуя, как начинает болеть от холода горло. — Я хочу обезопасить свои земли от Псов.

Крестьянин протянул горячую похлёбку и ему, и Кольгрим, чувствуя на себе пристальный взгляд танов, благодарно кивнул головой. Он бы с радостью отказался от этого дурно пахнувшего супа, но ему не хотелось тем самым как-то оскорбить варваров. Или показаться перед ними разнеженным щенком, едва продравшим глаза после рождения.

— Негоже волку бояться собак, — усмехнулась Гертруда. — Но ты пришёл не за этим. Таны всё видят. Таны всё знают. Говори правду, человек с запада.

Кольгрим удивлённо посмотрел на варваров и приглушённо выругался. Ему действительно начинало казаться, что они обладают какой-то таинственной силой. Как им удалось узнать то, что младший Волк не говорил даже собственному брату? Нет, эти трое были истинными хозяевами Севера. Кольгрим не ошибся, решив идти к ним за помощью.

— Я хочу предложить Трём головам захватить Медвежье плато.

Гертруда расплылась в широкой улыбке, как только Кольгрим произнёс эти слова. Эдзард в лице не изменился, лишь стал ещё мрачнее и, сложив мощные руки на широкой груди, пристально посмотрел на младшего Улвира.

— Серый волк предлагает Трём головам захватить земли Медведей, — хрипло произнёс старый воин. — Но зачем Трём головам эти земли?

— Разве вы не боитесь, что Псы могут напасть на вас? — удивился Кольгрим. — Вы одни, и если враг натравит на вас волколаков, как на старших Сатарнов…

Гертруда улыбнулась ещё шире, и Кольгрим, заметив жёлтый блеск в её глазах, вдруг похолодел от ужаса. Мужчина понял, почему никогда прежде волколаки не трогали леса Латира. Ему всегда казалось, что Керберы умело расправлялись с волчьими тварями, и Ночные Певцы были вынуждены покинуть эту землю. Но он ошибался. Волколаки никогда не нападали на земли Делаварфов. Потому что они были одними из них.

Крестьяне, что впустили путников в деревню, неожиданно предстали перед Кольгримом в совершенно ином свете — он вспомнил, что зрачки у людей были узкими, как у хищников. У некоторых глаза имели ярко-жёлтый цвет, у других они были разноцветными, как у Ракша. Испуганно посмотрев на крестьянина, что принёс горячую похлёбку, Кольгрим убедился, что и этот был одним из детей Луны. Или Зверем, сыном Солнца?

— С… сколько?! — только и смог выдавить молодой Улвир.

Эдзард встретил его удивление холодно и абсолютно невозмутимо.

— Здесь все — дети Луны или Солнца. Мы все здесь волки не только на словах, но и по крови, — произнёс он громко и величественно, и Кольгрим почувствовал таинственную силу в его голосе, заставляющую подчиняться. — Теперь ты понимаешь, молодой Улвир?

Мужчина неуверенно кивнул головой. Но что он понимал? Кольгрим думал сейчас, что должен как можно скорее убраться с земель этих великих воинов, что должен забыть дорогу сюда и никогда больше не возвращаться со своими глупыми идеями. Он был всего лишь человеком, называющим себя волком. А в жилах этих людей текла настоящая волчья кровь. Даже Ракш чувствовал в них своих собратьев и смотрел на двух танов, словно они были для него настоящими богами и хозяевами. Но Кольгрим ошибся, решив, что его ничего не объединяет с этими варварами и искусными воинами. В следующую секунду произошло то, чего он совсем не ожидал.

— Мы недовольны тем, что Корсаки пытаются диктовать свои условия на Медвежьем плато, — обратилась Гертруда к Эдзарду. Странно, что даже так она всё равно говорила о себе во множественном числе. Словно для Делаварфов не существовало понятия личности. Они все здесь были одним целым, единым существом.

— Медведи всегда были нашими союзниками, — продолжил Эдзард за рыжую варваршу. — Ещё в детстве я дружил с Йораном Медвежьей Лапой, собственными глазами видел рождение его младших братьев и сыновей. А теперь Псы убили старших Сатарнов и пытаются подчинить себе первенца моего старого друга…

— Три головы должны пойти на Медвежье плато! — воскликнула Гертруда. — Три головы должны выгнать проклятых Псов с земель, что по праву принадлежат северянам!

— Мы помним маленького медвежонка, — пробормотал Эдзард и посмотрел на Кольгрима. — У него был ледяной взгляд и сердце, достойное северного тана. Он не должен подчиняться Псам. У него есть союзники, которые помогут ему.

Младший Улвир понимающе кивнул головой. Он тоже считал Беральда достойным наследником Медвежьего плато. У него было сердце настоящего северного воина. У него, и у его младшего брата, Кована. Но три старых Медведя не давали раскрыться их потенциалу. Неудивительно, что даже Корсаки посчитали Беральда бесхребетным мальчишкой, способным только выполнять чужие приказания. И северяне могли воспользоваться этой глупой ошибкой. Сейчас у Сатарнов не было союзников, кроме Волков — но и они отвернулись от них, когда возникла угроза. Беральд… нет, оба младших Медведя были важными фигурами во вновь вспыхнувшем конфликте Севера и Востока. Берд и Кован отличались холодным и непоколебимым характером. Они внимательно выслушивали всё, что им говорили, но всё равно делали всё по-своему, не обращая внимания на окружающих. Если Корсаки узнают, кого они усадили на медвежий трон… Псам придётся худо — братьями невозможно было манипулировать. И связь между ними была крепка. Если один из них выступит на стороне Фабара, второй незамедлительно последует за ним… или превратит Медвежье плато в неприступную крепость, тем самым заставив латаэнцев вновь считаться с мощью Севера.