Чтение онлайн

Годун ухмыльнулся княжичу. Здесь, на севере, вера предков была сильнее, чем в киевских землях, где уже вовсю ставили ромейские храмы на месте старых капищ.

Вдруг в борт лодьи что-то ударило с глухим звуком. Тут же раздался второй удар.

– Щиты! – голос Ратибора, хоть и не дотягивал до отцовского и братьего басовитостью, прозвучал громко и уверенно. Дружинники вскинули щиты из-за спин и стали прикрывать товарищей на румах.

– К берегу!

Этот приказ княжича тоже был исполнен быстро, и лодья пошла к берегу. Весла вспенивали воду так, словно гребцы хотели сбить из нее масло, как из молока. Как только лодья повернула к берегу, обстрел прекратился. Должно быть, напавшие осознали ошибку и попытались скрыться в чаще. Едва лишь лодья коснулась илистого дна реки, варяги спрыгнули на берег, формируя стену из щитов. Кроме шума, издаваемого дружиной, и плеска воды, не было слышно ничего: птицы затихли, звери попрятались. Стоило Годуну чуть опустить щит, чтобы оглядеться, как в шлем с силой вонзилась стрела.

– Щиты не опускать! – Ратибор снова попытался изобразить бас, но юношеский голос предательски дал петуха на последнем слоге.

В кустах метрах в десяти кто-то засмеялся и тут же затих навеки. Мощный бросок сулицы пришил смешливого татя к земле. Из леса повыскакивали кирьялы в шкурах, вооруженные охотничьими копьями и сетями. С дикими воем и свистом они кинулись на варягов, словно на угодившего в их ловушку медведя. Копьями старались попасть в брешь между щитами, а сетью попытались накрыть дружинников сверху. Хорошая тактика против крупного зверя, да не против двух дюжин опытных воинов. Как только лесовики с сетью подошли достаточно близко, чтобы мешать своим же копейщикам, верхний ряд щитов опустился и охотникам навстречу полетели сулицы. По две на каждого из троих «ловцов». Толстая шкура хорошо спасала от холодов и от костяных да деревянных охотничьих срезов, но была беззащитна против варяжского булата. Словно нож в масло, вошли стальные наконечники копий в тела бедолаг.

– Строй, шаг! – на этот раз голос княжича был тверд. И прикрытая щитами дружина пошла стеной на охотников.

Те, кинувшись вначале на дружинников, теперь в панике тыкали копьями в защитное построение варяг, пытаясь этим их остановить. Кто-то даже додумался ставить копья в упор, как ограждают села. Но охотничье копье – это не заточенное бревно. После пятой команды «шаг» охотники кинулись врассыпную, открыв свои спины варягам. Те же воспользовались приглашением. Щиты опустились, и каждый из дружинников метнул по сулице в убегающих лесовиков.

– Русь! Вольный строй! – с каждым приказом голос княжича звучал все увереннее.

Вдруг лесовики остановились, побросали копья и луки и начали падать на колени, а самый старый из кирьялов вышел вперед, протягивая княжичу копье, которое держал поперек:

– Прости нас, князь! Не убивай! Обознались, – старик с акцентом заговорил с Ратибором, – мы думали, вы свеи.

Княжич посмотрел на своего сотника и Годуна:

– Что думаете? – взгляд Ратибора был суров и холоден.

– Думаю я, княже, они свое отхватили, нужно у них про свеев расспросить, забрать то, что нам причитается, да помочь убитых и раненых до поселения отнести. Виноваты-то они, сами не спорят, но это люди твоего отца. И твои тоже, – сотник Варяжко, с коим Годун был в детских, погладил усы и добавил: – Если мы их вырежем, кто в следующем году пушнину и солонину поставлять будет?

Годун кивком выразил согласие, и княжич, выслушав совет сотника, повернулся к кирьяльскому старейшине.

– Мы не держим на вас зла, и вы на нас не серчайте. Кровь твоих родичей не станет нам раздором? – сын Рулафа прищурился и посмотрел пристально в лицо старому охотнику.

– Увы, княже, не на ваших руках кровь наших родичей. А на руках тех, кто вас со свеями спутал. Мы будем просить богов, чтобы они простили нам эту кровь.

– Не кручинься, старик. Это Темный попутал, – Годун попытался успокоить старика, но лишь напугал еще больше.

– Нету тут служителей Чернобога! – такая реакция насторожила практически всех варягов. – Нету! И не надо поминать его!

– Тише, старик, – Варяжко поднял руки ладонями кверху, – мой друг не это имел в виду. Он хотел сказать, что никто из людей не виноват в этом. Ни живые, ни мертвые. Поэтому успокойся. А еще лучше помогите раненых и мертвых на лодью погрузить, да одного провожатого на нее отрядите, а мы с вами пеше пойдем, вдруг и правда на свеев нарвемся.

Старик кивнул и крикнул что-то остальным на кирьяльском наречии. Охотники встали и принялись помогать покалеченным, перевязывая раны и аккуратно перенося на лодью.

Солнце уже начало клониться на запад, когда лодья с ранеными и мертвыми охотниками двинулась по реке, постепенно скрываясь за ветвями. Варяги выстроились по двое и пошли за провожатыми куда-то в чащу леса. По словам старейшины – впереди было полпоприща пути до селения, куда окрестные рода свозили дань. Годун шел рядом с княжичем.

– Успеем, – проговорил Ратибор.

– Что успеем? – Годун не понял, о чем заговорил вдруг молодой варяг.

– Ты спрашивал, успеем ли мы до Перунова дня воротиться. Так вот тебе ответ – успеем. В этом году хочу в танце поучаствовать, коли отец дозволит.

Варяги шли расслабленно: щиты они перевесили на спины, кто-то тихо пел похабную песенку. Годун ухмыльнулся, проходя мимо поющего воина, и тот сразу замолчал, потупив взгляд.

Примерно через час пути шедший впереди поднял руку со сжатым кулаком вверх. Все остановились. Ратибор и Годун прошли вперед, туда, где стояли недоуменные охотники и Варяжко.

– Батька, смотри… – дружинник показывал на насаженные на палки человеческие черепа, которые были воткнуты вдоль звериной тропы и постепенно терялись в лесу.

– Гридь, строй!

Два коротких слова княжича – и варяги оказались в боевой готовности, двое натягивали тетивы на луки, остальные сомкнули строй вокруг князя, перекрывая его и лучников щитами.

– Варяжко и Первак, берите провожатых и идите на разведку.

Двое старших дружинников, кивнув, быстро вышли из строя. Крадучись, почти бесшумно они скрылись в начавшемся у дороги подлеске, куда за долю секунды до этого ушли охотники. Через час из кустов появился Варяжко вместе с провожатыми.

– Там дальше деревня пустая. Выглядит так, как будто хворь серьезная была зимой. Первак остался все проверить, сказал, к утру догонит.

Остаток дня по пути до поселения отряд не обронил ни слова. Когда дружина вышла к деревне, солнце уже почти скрылось за кронами деревьев и едва пробивалось сквозь листву, подсвечивая всю округу алым.

Еще на подходе варяги заметили, как местные жители поспешно закрывались в домах, как будто это уберегло бы их от крепкой стали и огня. Когда дружинники вошли в деревню, их приветствовал только звонкий лай собак, словно хотевших продемонстрировать друг другу свою отвагу. Самый смелый кобель попытался цапнуть за ногу одного из дружинников, но получил легкий пинок и с визгом отлетел. Больше смельчаков среди хвостатой братии не нашлось.

Лесовики-провожатые что-то прокричали, и местные жители все-таки показались из жилищ, испуганно и недоверчиво разглядывая варягов.

Вскоре дружина подошла к дому старосты. Старик был единственным, кто не прятался, более того – по нему было видно, что он безумно рад прибытию варягов. Старая охотничья куртка из оленьей шкуры мехом внутрь и штаны из такого же или того же самого зверя были украшены беличьими хвостами – старик явно нарядился перед приходом гостей:

– Хвала Велесу, что вы здесь! Мы уже и не чаяли вас живыми дождаться… – староста, пытаясь изобразить поклон, замер на половине пути, ухватившись за поясницу. Затем он махнул охотникам, и те, все еще виновато смотря в сторону княжича, начали расходиться по домам. А некоторые, видимо не местные, объединились по группам и что-то принялись обсуждать.