Чтение онлайн

– Неженки, – бросил им в шутку Фритигерн, – Боитесь снежком умыться?

Все расхохотались – в сенях было немногим теплее, чем на дворе, а вода за ночь замёрзла и сейчас в ней плавали льдинки.

На женской половине кто–то завопил тоненько.

– Заяц что ли? – не понял Фритигерн, – Уже кто–то успел в лес сходить?

– Да не, небось, Грид надумала, – заметил Торизмунд Бык. И тут же сложил пальцы кольцом и осенил дверь на женскую половину знаком, отгоняющим альисов. Поправился:

– Свинья там супоросая, наверно, пороситься начала.

Из дома выскочила Базина Чёрная, растерянно огляделась и, заметив Берту, замахала руками, крикнула:

– Веселушка, бросай свой навоз. Там, гляди, свинья пороситься надумала!

Берта выпустила рогожку, и, зачерпнув немного чистого снега, стёрла с рук грязь.

– Мне–то что делать?

– Баню топить, – огрызнулась Базина.

– А баню–то на что? – спросил Фравиту Сойку Атаульф.

– Поросят туда снести, – буркнула Берта на бегу, – Помёрзнут в хлеву.

– Сиротка, правда, иди–ка лучше навоз убери, чем дурные вопросы задавать. Потом поленницу сложишь, – крикнула Базина и пробежала в хлева.

– Навоз убирать – бабье дело! – заспорил парень, недоумённо оглядываясь на Сойку. Тот усмехнулся в усы.

– Ступай, помоги им, – с усмешкой проворчал Фравита Сойка, не переставая тюкать топором. Но, опуская топор, фыркнул недовольно, – Прямо, будто набег начался.

Наскоро вытирая подолом руки, Берта кинулась к дому. Оттуда уже выскочила девчонка, протянула укутанный в ветошь горшок с угольями. Лицо у неё было испуганное. Берта торопливо кивнула ей и побежала к реке.

Из бани пахнуло травами, деревом и холодом – прошло несколько дней с той поры, как в ней последний раз мылись. Торопливо осенив её знаком, отгоняющим спутников Холлы, Берта шагнула внутрь. В бане было маленькое окошко, но сейчас его плотно закрывала вставленная в пазы доска. Осторожно поставила возле ойфена* горшок, нашарила заготовленные бересту и лучину, запалила одну - сразу стало веселее.

К той поре, как старуха и Фледа привели стонущую и едва переставляющую ноги Грид, огонь успел разгореться и прогнать из баньки холод. А Берта застелила травой и холстом лавку и повесила над огнём котёл с водой – греться.

Грид ступала осторожно и неуверенно. Лицо у неё было совсем белое, и глаза остановившиеся не то от боли, не то от страха.

– Ну чего ты испугалась, дурочка? – ласково уговаривала её старая Гуннель. – Твой срок пришёл. Давай, снимай одёжку.

– Ой, матушки… – простонала Грид едва слышно.

– Ничего, – раздражённо фыркала Фледа. – Справишься!

– Сама–то, как первую рожала, как кричала? – заметила Гуннель. И, оглянувшись на Берту, махнула рукой к двери:

– Сделала своё? Теперь иди!

Та покорно опустила голову и мышкой выскочила из бани. Верно, нельзя ей, нерожавшей, там быть. И вдруг подумала: а что бы не задержаться? Притаиться, послушать под окошком, что будет твориться? Не ровен час, самой то же дело предстоит.

При мысли о том, что она может тоже понести, стало страшно. Покуда выносит и приведёт дитя, она Атанариху на ложе не подружка… Пока оправится после родов, да выкормит малого – за это время дружок и думать о ней забудет. Хорошо, если потом вернётся.

И всё же маленький домишко на берегу реки так и манил к себе Берту. Но тут она вспомнила, что мужей надо кормить, а в доме кроме Базины Чёрной с Линдой, да двух девчонок–слётышей никого не осталось, и бегом помчала наверх.

На женской половине уже толклись несколько женщин из соседних домов – кто–то разнёс весть о начавшихся родах. Вроде бы помочь пришли накормить мужей, а сами всё шушукались по углам:

– Ну, сегодня узнаем, чья в ней начинка такая зловредная.

– По животу судя, так, верно, Зубрёнок. Кому ещё быть такому большому? Тем более, помнится, Сар её на ложе брал.

– Да правда ли? – усомнился кто–то. – Начинка–то зимняя, из прибылых кто…

– Сар прошлую зиму раненый был, в гиман не ездил. А Грид всё за ним ходила, вот и снюхались, небось.

– Да Зубр на Грид и после большого пира не позарился, – захихикали женщины.

– Вот пустобрешки! – оборвала их Базина.

– И вовсе не обязательно дитя большое будет. Я вот когда своего носила, так тоже пузо на нос лезло. – заметила Гильда из Первого правого дома. – А выродился – маленький, как кутёнок.

– Вы помогать пришли, балаболки, или по углам шептаться? – злилась Линда. – Или проваливайте, или несите котёл и черпак.

Мужей новость мало тревожила. Говорили, что рих перед тем, как уйти в гиман, решил устроить облаву на лося, или на кабана. Спорили, где лучше охотиться: на берегу ли Вонючки, или на левом, у Хоринфлоды? Аутари с Атанарихом сидели рядом и Зимний Рих объяснял Венделлу, как ездить на лыжах. Потом рукой махнул – мол, не расскажешь на словах, и предложил:

– Давай сразу после еды уйдём за воротную стену, или даже в дол, там тебя никто не увидит…

– А прибылых я на кого брошу?

– Урок им задай, они и без тебя справятся, – заметил Ардарих Медведь. – А то, давай я за ними присмотрю.

– Ну, коли так… – не слишком уверенно отозвался Атанарих.

Берта думала, что к концу завтрака Фледа должна будет уже появиться из бани, но её не было. Ни в ту пору, пока кормили мужей, ни покуда женщины сами ели, ни даже когда перемыли посуду и закончили убираться в доме… И позже тоже...

Солнце уже далеко за полдень перевалило, когда Линда послала Берту натаскать воды.

Дорога к реке шла мимо бань. И вроде не было резона сворачивать с тропы. Но оттуда доносился такой жуткий крик! Даже не крик – тоненький, пронзительный визг.

И она не утерпела, подкралась к баньке и прислушалась. Грид вопила не переставая, захлёбываясь и задыхаясь. В её бесконечном крике Берта с трудом разбирала слова:

– Ой, да что же это?! Ведь помру–у, помру–у–у!

– Ничего, ещё всех переживёшь, – зло ворчала Фледа и тут же причитывала жалостливо, – Ну потерпи, потерпи, милая…