Чтение онлайн

Гуннель тянула заунывно, словно не замечала воплей роженицы:

– Матерь Аирбе!

– Да что это? Гуннель, тётушка, ой–ой–ой! Рвёт меня на кусо–о–очки!

– Как дева быстро...

– О–ох! Ну когда уж это кончится–то? Ма–а–амоньки–и–и!

– Стала женою...

– Сил нет, помира–а–аю! Ой–ой–о–ой–о–йо!

– Ну, ты хоть немного потужься, только кричишь! – ругалась Фледа.

– Больно–о–о!

– Так пусть дитя...

– Ой–ой–ой–ой–ой–й!

– Изойдёт из утробы!...

– О–ох! Сил моих не–е–ет! – завизжала Грид уже вовсе нечеловеческим голосом, от которого у Берты заломило в висках.

Писка ребёнка всё не было слышно.

Берта некоторое время никак не могла набраться храбрости. Потом поставила вёдра, и тихонько подкралась к двери. Заглянула в щёлку. Грид, голая, стояла в углу у стены, буквально повиснув на жерди для веников. Гюда сидела подле неё на коленях и в руках держала пучок тлеющей травы, а Фледа гладила по плечам и голове. Волосы всех трёх женщин были распущены, и рубахи распоясаны.

Берта, побоявшись, что её присутствие повредит роженице, торопливо пошла прочь.

Фледа пришла, когда готовили утреннюю трапезу. Стоя на пороге, устало произнесла:

– Худая свинка привела порося.

Волосы её, наскоро собранные в косу, были мокры, и одежда липла к телу, как будто она только что мылась в бане.

– Свинья–то не сдохнет? – подала голос Линда, поднимаясь навстречу.

– То одним Куннанам ведомо. По мне, так и хуже бывало.

Линда зачерпнула воды, подобрала из очага уголёк и, бросив его в воду, двинулась посолонь вокруг очага:

– Фрова–матушка, – произнесла она тихо и отчетливо, – Видишь ли ты, кто на пороге стоит? То подруга моя, Альбофледа, её я знаю, и ты знаешь. А кто ещё с нею – то только ты ведаешь, а я нет. Пусть войдёт в дом одна Альбофледа, а те, кто с ней пожаловал, пусть идут прочь, на полуночную сторону, в тёмный ельник…

Трижды обошла очаг и, подойдя к Фледе, стала осторожно сливать ей на руки. Та умыла лицо и руки, и только после этого переступила порог. Тотчас же её окружили все бывшие на женской половине.

– Порося–то в лес унесли, волкам в зубы? – спросила Базина.

– Нет. Свинья сама худая, а порося на удивление крепенький. – пояснила Линда. – Жалко волкам отдавать. Тем более – хряк ведь, не свинка.

– На кого похож?

– На всех сразу, – устало отмахнулась та, не трогаясь с места, – У всех мужей такое меж ног висит.

– Если крепкий, видать, всё же от Зубров, – задумчиво произнесла Базина.

– Может, и от Зубров. Хотя и не они одни у нас тут крепкие. Прошлогодних прибылых вспомяните! – заметила Фледа и зло проворчала, – Лучше бы поесть дали, чем болтать.

Девчонка Лив, перехватив взгляды старших, спохватилась, захлопотала, разворачивая оставленное для Линды. Та жадно накинулась на еду.

– А Гуннель–то со свиньёй есть чем подкрепиться? – спросила Берта.

– С утра взяли, дня на два им хватит, – наскоро проглатывая, ответила Фледа. – Ох, ладно хоть кончилось. Я уж убить готова была эту кислую.

– Всем этого хотелось, – захохотала Линда, – Не только мне.

– Нет, ну надо же, дохлятина эта – порося крепкого привела! – задумчиво протянула Базина.

– Ну, хоть в чём–то ей удача, – согласилась Берта.

– Мало в том удачи, – ответила Линда. – У неё и так сил не было, а теперь ещё за этим ходи. Уж лучше бы свинку принесла, так и думать бы не пришлось.

– А я бы тоже на её месте оставила, – неожиданно для всех произнесла Фледа.

– Вот те на! Что ж ты своих–то всех вынесла, и девок, и даже того мальца? – не поверила Линда.

– Так тогда Вальдило был жив, – грустно произнесла Линда. – А у свинки нашей дружка нет. И не будет… Только и годится на то, чтобы потыкать, коли все стоящие заняты. От этого мало радости, то всем ведомо. А пока она с поросёнком своим нянчится, ей никто со своим колом докучать не станет.

* * *

Загонная охота, устроенная Витегесом перед отъездом в гиман, мало походила на привычные Атанариху. Охотились пешими, а не верхом. И выбрали народу куда меньше, чем ждал Атанарих. Ни одного из живших в хардусе первый год не назвали, кроме него самого. Это никого не удивило: так поступали всегда. Почему Венделлу сделали исключение – тоже ясно, ему охоту накануне Винтрусбрекка возглавлять. Все с этим согласились, кроме Рицимера. Завёл разговор, что Атанарих, конечно, славный воин, но в здешние леса ещё мало знает. Рих рассмеялся и сказал, что так и быть – пусть Фритигерн тоже охотится и стоит в засаде. Атанарих понял, что Зубрёнок зимой захочет возглавить охоту. И про себя решил, что не уступит никому этой чести, но до времени смолчал.

Выбранные ушли в лес. Шли весь день и заночевали в большой землянке. В ней, к удивлению Атанариха, очага не было. Так, в холоде, скинули свою одежду и нарядились в хранившуюся там, пошитую из оленьих и заячих шкур. Она простыла насквозь и воняла прелью. Пришлось попрыгать и поприседать, согреваясь, но огня так и не разожгли. И ели холодное. Легли спать под шкурами. Жались друг к другу, борясь с холодом. Атанарих так и не смог заснуть – пробирало до костей. Скудная еда радости не прибавила. Но все говорили, что Кёмпе скорее пожалеет продрогших и полуголодных, чем сытых. Сжалится и пошлёт им добычу в тот же день. Кёмпе, однако, решил испытать своих слуг. Лосей они нашли только на второй день – в урочище, которое называлось Сухим болотом.

Оглядывая лощину – совсем затянувшееся староречье Вонючки – Атанарих в очередной раз подивился, насколько точно дают фрейсы названия разным местностям. Наверно, весной и в начале лета тут бывало болотце, а к осени оно окончательно пересыхало – только кочки под ногами напоминали о нём. Не удивительно, что урочище нравилось лосям. Многочисленные осинки и ивы – порядком погрызенные – в изобилии росли в ложбине. Атанариха всегда удивляли привычки лосей: они могли здорово озобать одно дерево и с презрением пройти мимо другого, ничем не отличавшегося от соседа. Помнится, он даже пробовал веточки с разных деревьев, пытаясь найти отличие в горечи каждого из них. Фрейские лоси в этом мало отличались от венделльских. На неглубоком снегу чётко виднелись следы лосиных копыт – даже короткие подставы чётко отпечатались. И помёта хватало. Судя по всему, этой ночью тут жировало большое стадо. Должно быть, стельная лосиха и молодняк. Матёрый бык – гон ещё не закончился – вряд ли потерпел бы вокруг себя такую толпу. Охотники разглядывали следы, слюнили пальцы, ловя ветер. Удачный ветер – как тянул с самого утра на полуденную сторону, так и не переменился.

Охотники разделились. Видимер остался с загонщиками. Остальные, предводительствуемые Витегесом, выбрались из лощины, чтобы верхом пройти на полдень и перерезать дорогу лосям. Путь их был много короче лосиного. Сухоречье круто изгибалось, и лоси неспешно шли по дуге, а охотники торопились по прямой. Загонщикам предстояло обождать. Условились начать охоту, когда солнце окажется над верхушкой кривой берёзы, росшей поодаль.

Атанарих не без зависти проводил взглядом удаляющегося Фритигерна. Большого и тяжёлого Зубрёнка сразу взяли в засаду, а легконогому Атанариху досталось место в загоне. Пришлось проститься с надеждой в эту охоту самому добыть зверя.