Чтение онлайн

— Ты лоханулся еще на том этапе, когда покупал ее. — Гард счел необходимым начать морализаторские увещевания старого друга, пока сестры Камбрези не вернулись в хижину. — Ты обязан был спросить у Канты, ибо это не твои деньги были, а деньги ее сестры. Как там Н-ск поживает? — Последнее он сказал, значительно понизив голос, от чего к нему примешалось легкое рычание — но что поделать, в кошачьем теле порой было трудно передавать человеческие интонации и эмоции.

— Плохо. — Тихо отозвался Шеранд. — Я загубил чужую лошадь.

— Продай квартиру, — все так же тихо ответил ему кот.

— У меня нет столько квартир. — Выдержав паузу, отозвался парень.

— Ну ты и лох, — резюмировал Гард. — И здесь лох, в первый же день.

Шеранд ничего не ответил, и кот предпочел удалиться из хижины. Во-первых, для того, чтобы Канта смогла морально оправиться в его отсутствие, ибо ее пугал говорящий кот, это было яснее ясного. А во-вторых, — Филиала. Есть ведь личности, которых не стоит оставлять без присмотра. И это не только Шеранд.

Крылатая дева интуитивно чувствовала, что кот отправится на ее поиски. Зверя будет нелегко заметить в лесу. Поэтому она предпочла удалиться из Ульмского леса — несколько часов перелета над Белой пустыней, как она считала, было как раз то, что нужно.

За песчаными барханами своим неимоверно острым, как по человеческим меркам, зрением, Филиала узрела спящего гула.

Ее шумное приземление на верхушку бархана — и неопасный днем демон предпочел убраться подальше от синекожей пришелицы, предоставив ей свое убежище в песке.

Можно выспаться.

Именно это она и сделала, стараясь спать чутко и пробудиться, как только палящее солнце склонится к закату.

С последними лучами дневного светила пустыня, казалось, зашевелилась и ожила — как только солнце на небосводе сменила малиновая планета войны, отовсюду начали выползать из своих дневных укрытий гулы-кровопийцы. То там, то здесь поблескивали в сумраке их молочно-сапфировые раскосые глаза.

Но Филиале было не до них. Ночь — это конец торгового дня в Хиль-де-Винтере. А именно туда она и направилась.

Еще около часа перелета — она не прерывала своего воздушного рейса, несмотря на то, что чувствовала голод — ибо надеялась на теплый прием в замке.

— Не повреди там новую черепицу, замок только что отремонтировали, — сам герцог Эритринский открыл окно комнаты, над которой клацала когтями по крыше дворца приземлившаяся Филиала.

— Нерадушный прием, — отметила крылатая женщина, спрыгивая на подоконник.

Матей отошел от оконного проема, чтобы гостья могла войти в комнату. Это были покои неподалеку от Тронного зала, проносясь мимо которого, Филиала почему-то не заметила всегда висевшего в нем на стене ключа от замковых ворот.

Он налил себе и ей можжевеловой водки и распорядился, чтобы гостье подали сырую дичь. Служанка, кинувшаяся выполнять поручение хозяина замка, с радостью покинула комнату, опасаясь демонической пришелицы.

— Помнишь мои вкусы, — усмехнулась та, кривясь от отсутствия приемлемой для себя закуски — все эти печеные и фруктовые кулинарные изыски на подносе перед ней не влекли ее никоим образом.

— Но я несказанно голодна, я уже так давно не чувствовала вкус любимого блюда… — Сказала она как бы невзначай, быстро дотронувшись до предплечья герцога, восседавшего на просторном ложе, в противоположном углу которого испуганно жались полуобнаженные рабыни. Филиала кинула на них алчный, голодный взгляд.

— Рыжую подать сюда, эту, с сегодняшнего базара, — приказал герцог, не глядя на своих рабынь, лицо его помрачнело, в руках он грел стопку водки.

Филиала поставила свою опустевшую рюмку, она не упускала ни одной детали приготовлений— внимательно следила, как новой герцогской рабыне связали руки и ноги, собрали волосы в хвост, завязали глаза и рот.

— Чертовка вела себя плохо? — Не отрывая от рабыни взгляда, засмеялась Филиала. Она с трудом могла усидеть в волнительном предвкушении на ложе подле ног герцога.

— Чертовка попыталась меня убить. — Сдержанно ответил Матей, он так и не выпустил из руки стопки и взглядом отрешенно витал где-то за окном.

— В какой это было момент?

— Когда я приказал сделать ей пирсинг.

— Языка? Сосков? На лице?

— Другом месте. — После паузы отозвался герцог.

Когда приготовления были окончены, Филиала хищной птицей набросилась на девушку, острыми, как бритва, зубами впиваясь в незащищенное тело «другого места». Жертва трепетала в когтях демоницы, хлопавшей от возбуждения крыльями величиной от потолка до пола. Оторвав окровавленную пасть от тела отданной ей на растерзание рабыни, она подтолкнула ее к ложу герцога, почти любовно взяла когтистыми руками его правую ногу в сапоге со стальными подковами, и поставила ее жертве на шею. Затем, улыбаясь до ушей своими фиолетовыми темными губами, вонзилась зубами в грудь рабыни.

— Еда хороша, пока она горяча и свежа, а, герцог? А не лежит бесчувственным бревном?

Слова пирующей демоницы отчасти заглушал визг ее жертвы, прорывавшийся даже сквозь импровизированный кляп, и в этот момент к ним примешались звуки тошноты. Герцог не стал оборачиваться — чтобы убедиться, что одну из рабынь, жавшихся за ложем, от всего этого кровавого зрелища стошнило на каменный пол.

— Убрать за собой и вон. — Коротко сказал он, жестом указав рабыням на дверь.

Послышался звук отжимаемой ветоши, капающей воды, затем кто-то наскоро подтер с пола съеденную до прибытия демонической гости еду.

Герцог так и сидел, напряженно-задумчиво всматриваясь в пейзаж за окном, стараясь не передавить рыжеволосой жертве горло, но и не дать вырваться из-под своего подкованного сапога.

Испуганный визг теперь смешивался с тяжелыми рыданиями. Филиала опять-таки бережно, словно любящая женщина или заботливая мать, передвинула герцогский сапог в подкове своей жертве на голову, сама прильнула к ее шее. Рыдания стихли, несколько сдавленных хрипов — последний — протяжный, оборвавшийся на высоких нотах — и трепетания под ногой герцога затихли. Филиала шумно глотала; Матей залпом опорожнил свою стопку, не закусив.

— Ты удовлетворена? — Сурово спросил он ее, кинув ей в руки покрывало, чтобы она вытерлась от кровавых брызг.

— Более чем! Именно такой прием я ожидала от тебя.

— Здесь тебе не место, проваливай!

Филиала, казалось, опешила, застыв у его ног с покрывалом в окровавленных руках.

— Я не…

— Ты сюда прилетела за деньгами.

— Да я могла…

— Что ты могла? Нападать на путников в пустыне, словно мерзкий гул, отбирая у них деньги, пока не набралось бы нужной суммы?