Сказания Вовки Образцова. Родственник из будущего.
Шрифт:
— Отныне ты навсегда прощаешься со всеми своими поклонницами и всякими там тайными сокровищами, уяснил? Не слышу!
— О чём речь, милая? Конечно! Надеюсь, ты позволишь мне его вернуть на место? И забудем о нём навсегда! Прошу тебя…
— Ладно… Позволяю! Вышвырну его у тебя, когда вернёмся от папочки!
— Вот и хорошо, любимая! Дашь мне затем полчасика — и оно будет на своём прежнем месте, целое и невредимое! Я отвезу его на своей машине! Зачем нам проблемы перед свадьбой, правда, милая?
— Нам проблемы ни перед свадьбой, ни после неё совершенно не нужны!
— Рад, что ты меня понимаешь, Зинуля! Очень рад. А как насчёт моего мальчишника, ты позволишь, надеюсь? Мы с ребятами…
— Никаких мальчишников! Хватит! Насмотрелась я и девишников твоих, да и мальчишников уже! Забудь, понял? Не слышу!
— Конечно, милая! Хватит с меня этой дурацкой холостяцкой жизни! Пора уже и остепениться. У меня, ведь, молодая семья…
— То-то! Наконец-то образумился!
— Милая, а вдруг твой папа…
— Что мой папа, а?
— Ну, это… Вдруг он откажет мне?
Умилённая Зинаида разразилась гомерическим хохотом — и её красный автомобильчик стало бросать со стороны в сторону. Плутоватый Гарик, в который раз побледневший за этот невезучий и проклятый день, испуганно уставился на дорогу и встречные автомобили, мигающие фарами. Уверенно выровняв баранку и промокнув дорожной салфеткой глаза, прослезившиеся от смеха, Зинаида довольно изрекла:
— Ой, насмешил! Ха-ха! Да не с твоим это счастьем, Гарик! Папа решит всё правильно! Даже не сомневайся!
— Я это так, на всякий случай спросил! Мало ли что…
— Даже не надейся! Ой, ха-ха…
Уныло разглядывая сквозь стекло приближающийся город, Гарик лихорадочно соображал как вести себя дальше. От свадьбы с Зинкой, понятное дело, уже не отвертеться, а вот о других, более важных, вещах есть смысл хорошенько подумать. Похоже, что Зинка, зацикленная на любви и собственном замужестве, многое потеряет в этой жизни. Впрочем, сама виновата! Не хотела его выслушать, значит он будет действовать втайне от неё. Так ей, толстой глупышке, и надо! Держать в своих красных когтистых лапах та-ако-ое сокровище и выпустить его! Уму не постижимо…
Глава 31
Командир межзвёздного комплекса Берс перевёл информационный медиашар в режим локального голографического планетария, напоминающего огромный сферический аквариум, где в центре вращался голубой шарик Земли, а по стенке медленно кружил серебристый комочек Луны. Словно обезумевший меченосец, алой точкой-рыбкой в этом аквариуме метался МК-408, вращаясь вокруг Земли по замысловатой орбите диаметром в две световые секунды. Орбиту МК-408 периодически искривляла Луна. К ней, с каждым последующим витком вокруг Земли, неумолимо подтягивало и сам комплекс.
Берс перевёл локальный планетарий в режим высокоточного скоростного моделирования — и красная точка превратилась в сплошную пространственную кривую, извивающуюся ярко-красной змеёй, заглотнувшей собственный хвост. Какое-то время змея извивалась вокруг Земли, подсовываясь всё ближе и ближе к Луне, пока та, наконец, не переманила её на свою орбиту! Командир взглянул на показания счётчика орбитальных оборотов, где замерцало число 1863, и призадумался.
Если ничего не предпринимать, то комплекс МК-408, по истечении 621 земных суток, будет полностью перехвачен Луной! Это, конечно, полбеды! Ежели к тому времени удастся восстановить все навигационно-посадочные системы комплекса и отремонтировать хотя бы четыре гравитационных двигателя-реактора, то можно будет и «прилуниться». А, вдруг, не удастся, что тогда?
Изменив условия скоростного моделирования, Берс перенёс Луну в центр виртуального планетария и продолжил наблюдение. Алая змея, будто всё больше и больше заглатывая собственный хвост, постепенно сжимала своё смертельное кольцо вокруг заячьего комочка Луны, пока оно (кольцо) не исчезло на последнем орбитальном обороте и не вспыхнуло яркой прощальной точкой в каком-то лунном кратере!
Откинувшись на спинку командирского кресла, Берс болезненно сомкнул глаза и внимательно выслушал войс-рапорт системы скоростного моделирования. Хотя ему и без этого голосового доклада стало ясно, что межзвёздный комплекс разобьётся о лунную поверхность ровно через семьсот одиннадцать земных суток!
— Чем опечален мой любимый командир? — раздался за его спиной бархатно-мелодичный голос Оди, и её руки нежно обвили шею Берса.
Сердце мужчины сладостно забилось, а его рука сама потянулась к биосейфу под командирским пультом и осторожно извлекла оттуда тонкостенный алмазный цилиндр. Сияющий предмет имел размеры старинного чайного стакана и был заполнен обыкновенной землёй. Из блестящих влажных комочков вверх тянулся пышный изумрудный кустик, усыпанный миниатюрными розовыми цветочками.
— Это тебе, любимая…
— О, Берс… — восторженно выдохнула Оди, изумлённо разглядывая необычный подарок. Благоговейно принимая нежное растеньице в руки, женщина расчувствовалась, и её выразительные карие глаза увлажнились.
— Я назвал этот сорт «Соцветие Оди». Когда мы все вернёмся на Землю, то я с тобой непременно высажу его перед нашим домом!
Тронутая вниманием Оди, не находя нужных слов, лишь молча кивнула и приклонила свою голову на грудь Берса. Она хорошо знала, что реальных шансов возвратиться на Землю у межзвёздного комплекса было мало, но ей хотелось верить в то, что, вдыхая своими неимоверными усилиями жизнь в каждого астронавта, отвоёванную у бездушной вечности, эти шансы она, как спейсбиолог, всё же увеличивала.
— Спасибо тебе, любимый! Так и будет… Я верю в тебя!
Улыбнувшись в ответ, Берс попытался, было, выбросить из головы все мрачные и зловещие мысли командира, но это ему не удалось. Проводив задумчивую Оди, бережно уносящую с собой дрожащий розовый кустик, он вернулся за командирский пульт и продолжил тревожные размышления.
Макроцель, которую командир сам себе назначил, сводилась к тому, чтобы приземлить, либо прилунить, межзвёздный комплекс вместе с живым и невредимым экипажем. Главнейшей составной этой макроцели Берс обозначил свою астрокоманду. В итоге обозначались подварианты, один из которых предполагал эвакуацию с борта комплекса всех членов экипажа. Однако вызвать на подмогу внешние транспортные корабли до сих пор не удалось, поскольку навигационно-координатные системы, как самого комплекса, так и пришвартованной к нему биостанции Мила, вышли из строя по непонятным причинам. Каналы аварийной связи и медиакоммуникаций почему-то не поддавались восстановлению. К тому же, сам корпус комплекса, после зловещего обволакивающего взрыва карантинного облака, на протяжение последних трёх десятков лет не определялся радарно-поисковыми системами ни с Луны, ни с Земли. Он превратился попросту в невидимую груду чёрного металла, несущуюся по сдвигающейся орбите к Луне! Скорость этой груды была немногим меньше второй космической, и это являлось спасительным обстоятельством. В противном случае, Берс неоднократно просчитывал, комплекс мог бы либо покинуть солнечную систему навсегда, либо устремиться к Солнцу! Сейчас же наиболее вероятным событием ближайшего времени следует считать столкновение с Луной…
Берс вызвал к себе Мила и поделился с ним собственными неутешительными прогнозами. Выслушав их и помолчав немного, будто качественно переваривая услышанное, Мил в ответ сказал:
— Не думаю, что этот устаревший комплекс представит для землян или лунитов хоть какую-то ценность. Впрочем, если его удастся посадить, то для научных исследований он будет весьма полезным материалом! Люди — несоизмеримая ценность!
— Скажите, уважаемый Мил, ваша биостанция сможет забрать с борта комплекса весь его экипаж?