Чтение онлайн

Allora andiamo, tu ed io,Quando la sera si stende contro il cieloCome un paziente eterizzato sopra una tavola [211] ;Andiamo, per certe strade semideserte,Mormoranti ricoveriDi notti senza riposo in alberghi di passo a poco prezzoE ristoranti pieni di segatura e gusci d’ostriche;Strade che ci succedono come un tedioso argomentoCon l’insidioso propositoDi condurti a domande che opprimono…Oh, non chiedere «Cosa?»Andiamo a fare la nostra visita. (Sanesi)

Но дело в том, что в оригинале «Пруфрока» есть размер, рифмы (часть из них – внутренние) и ассонансы (оправдывающие финальное созвучие между go и Michelangelo). В итальянском переводе все это утрачивается:

Let us go, you and I,When the evening is spread out against the skyLike a patient etherised upon a table;Let us go, through certain half-deserted streets,The muttering retreatsOf restless nights in one-night cheap hotelsAnd sawdust restaurants with oyster-shells:Streets that follow like a tedious argumentOf insidious intentTo lead you to an overwhelming question…Oh, do not ask, «What is it?»Let us go and make our visit.In the room the women come and goTalking of Michelangelo.[Ну что же, я пойду с тобой,Когда под небом вечер стихнет, как больнойПод хлороформом на столе хирурга;Ну что ж, пойдем вдоль малолюдных улиц —Опилки на полу, скорлупки устрицВ дешевых кабаках, в бормочущих притонах,В ночлежках для ночей бессонных;Уводят улицы, как скучный спор,И подведут в упорК убийственному для тебя вопросу…Не спрашивай о чем.Ну что ж, давай туда пойдем.В гостиной дамы тяжелоБеседуют о Микеланджело.] (Л. Сергеев)

Я решил так: раз Элиот использовал размер и рифмы, нужно сделать все возможное, чтобы их сохранить. Я предпринял соответствующую попытку (которую отнюдь не выдаю за стоящее произведение) и получил следующее:

Tu ed io, `e gia l’оrа, andiamo nella serache nel cielo si spande in ombra nearcome un malato gi`a in anestesia.Andiam per certe strade desolatenel brusio polverosodi certi alberghi ad ore, e l’acre odoredi ristoranti pregni di sudore… (Eco)

Дальше я не пошел. У меня сразу создалось впечатление, что передо мной – итальянское стихотворение конца XIX или начала XX в. Правда, «Пруфрок» был написан в 1911 г., так что было бы правомочно передавать его в духе той эпохи, но я задался таким вопросом: был ли тот контекст, в котором Элиот писал по-английски, тем же самым, в котором мог писать, скажем, Лоренцо Стеккетти: { 160} Sbadiglando languir solo е soletto – Lunghi e tediosi giorni, – Dormire e ricader disteso in letto – Finch'e il sonno ritorni, – Sentir la mente e il core in etisia, – Ecco la vita mia («В одиночестве полном зевать, изнывая, / Скучать все дни напролет, / Спать и валяться без сил, уповая, / Что сон опять придет, / В мыслях и в сердце чахотку тая: / Вот она, жизнь моя»).