Чтение онлайн

Голова превращается в колокол — начинает гудеть то ли от дурацких мыслей, то ли от того, что ремонтник ворошит Борд слишком долго. Ён готов сделать ему замечание, но стоит боли прекратиться, как он быстро меняет гнев на милость. Не так уж Ён и разбирается в технике, чтобы кого-то отчитывать.

Он плотно закрывает глаза, поскольку лампа продолжает слепить и жарить ему лицо. В темноте мелькают белые точки, которые в итоге складываются в крылья на спине куртки.

Ён старается удержать голову прямо, хотя из-за возни ремонтника она то и дело сползает на край подставки. Шея начинает ныть. Скрежет в виске изрядно действует на нервы. Глаза слезятся. А Ён-то наивно предполагал, что ничего хуже больниц нет! И ведь сам на проверку подписался! Никто не заставлял. Никто не… Мгновенно мысли наполняются вопросами, к которым приводит его молчаливая ругань. Вот же странная штука. Зачем Гао полез к полицейской машине, прекрасно понимая, что расхаживая без Борд, он самым бесстыдным образом нарушает закон. Навряд ли кому-то была выгода принуждать его к этому. А ему какой прок? Хотел внимания? Развлечься? Или что? Зачем ему подставляться? Мог ли он предположить, что умрёт той ночью?

— Ну что ж, — будит его от размышлений ремонтник. Он аккуратно возвращает крышку Борд на место и выдаёт своё заключение: — Никаких повреждений нет.

— Я же говорила! — заявляет Борд.

— У, какие шустрые, — улыбается тот и идёт к столу. — Помню, раньше они не отвечали, пока им чёткий вопрос не задашь! А сейчас только гляньте! Я договорить не успел — перебивает, да как дерзко! Балуете вы её, Ширанья. Балуете! Зря! Машина без команд, что дитё без матери.

— Но я точно слышал помехи, — Ён встаёт с кресла, и комната начинает кружиться.

Он замирает и не двигается, пока ремонтник беззаботно болтает.

— Возможно, у вас была ситуация — физический удар или какое-то сильное переживание — из-за которой на само соединения Борд с телом было давление. Вполне могла возникнуть иллюзия. Но это уже к биомеханикам. Я — только по части машин.

Ён благодарит его и, пошатываясь, торопится на станцию метро. Диагностика Борд заняла больше времени, чем он рассчитывал.

— Ширанья! Нойя! — вырастает у стола Ёна начальник Пон. — Аккуратнее с тем, кому и что говорите! Особенно сегодня! — И дураку понятно, что это предупреждение, но вот к чему оно? Хотя Диан подходит к ним, Син Тэ глаз не спускает с Ёна.

— А что сегодня? — уточняет тот.

— Ширанья, — грозит пальцем начальник. — Шутишь? Не доводи до греха! Что за дела у тебя такие? Мало того, что опаздываешь, так ещё и работать тебе некогда?

— Я введу его в курс дела, — Диан согласен на всё, даже провести наставничество для балованного сынка богатея, лишь бы поскорее закончить разбор полётов. — Чего распереживались? Будто он погоду сделает…

— И ради бога! С похорон прошли целые сутки! — совладать с собой у Син Тэ Пона не получается. Он медленно багровеет, того гляди лопнет. Что ж, вероятно, недавно надавили на него, и теперь он давит на других. Иначе взорвётся, как мыльный пузырь. Не сам, конечно, скорее то, ради чего он долгие годы работал и подхалимничал. — Вы понимаете, что это значит? Мы должны были предоставить отчёт день назад! ДЕНЬ ТОМУ НАЗАД, МАТЬ ВАШУ! Дайте уже какой-нибудь прогресс! Ширанья! — Ён готовится к понуканиям, но Син Тэ Пон вдыхает поглубже и говорит на удивление сдержанно. — Это дело — твоя возможность исправить то, что случилось на похоронах.

Ён трясёт головой, пытаясь согнать обострившуюся боль в виске. Однако начальник Пон видит в его поведении нечто иное.

— Не хочешь? — Син Тэ трёт щёку, словно отхватил оплеуху. — Ну уж ты-то… от тебя… я никак не…

— Никто ж не знает, что это он, — отмахивается Диан. Ён невольно косится на него. С каких пор они дружны настолько, что выгораживают друг друга перед начальством. — Маска, — напоминает он.

Син Тэ его беспечность раздражает сильнее, чем рассеянность Ёна.

— Маска маской, а уже сотни видео выложены и его личность пытаются разузнать все кому не лень! — Он мягко стучит по столу, чтобы не привлекать внимание сотрудников из других отделов. — Прислушайтесь уже ко мне! Это вам не шутки! Сейчас вон — у дверей нашего участка ошивается Бо Ман…

— Он здесь из-за смерти Гао и кровавой расправы Майстера Диля, а не из-за… — Диан указывает на Ёна и поворачивается к нему. Их взгляды встречаются, и он умолкает. Действительно, что-то уж слишком старается.

— И? Пойдёт он из участка, разве не нацепит эту свою маску? И что? Думаешь, Бо Ман его не узнает? Так что давайте! Быстрее найдите кого-нибудь! Пускай от нас уже все отцепятся! Нам нужен убийца Великого Гао! Давайте! Не просиживайте штаны! — Он чего-то ждёт, но Ён до сих пор его не понимает. Прямо сейчас сорваться с места и имитировать какую-то деятельность? Что-то вроде… Чего? Он настолько далёк от того, что успел сделать Диан, что не знает, с чего начать. Странно, почему спустя столько времени он по-прежнему пребывает в ступоре? Как что-то ни капли не интересующее его может повергнуть в полнейшую прострацию? — Вы что? Хотите нас всех без работы оставить?

— А как же «Холодная Луна»? — подозревает неладное Диан.

— Никакого вам дела «Холодной Луны», пока с этим не разберетесь! Им будут заниматься Че Баль и Лия. Присоединитесь к ним, когда покончите с убийцей Гао, ясно?

— Почему его поручили мне? Я же новичок. — Нет, Ён не против стать частью громкого дела. Более того, это то, чего он желает долгое время. Однако его мучает вопрос: не лучше ли направить кого-то более опытного? Впервые столкнувшись со спорным делом, он откровенно не справляется.

Начальник Пон предпочитает не отвечать.

— Вас попросили, — Ён натягивает маску. Так он скроет, как краснеет от стыда и злости. Без сомнения, многие хотят дело Майстера Диля, но неудивительно, что оно досталось участку, который находится в районе преступления. Однако отдел, в котором застрял Ён, успели сократить несколько раз. Людей здесь работает — по пальцам счесть. Смена Ёна выпала на убийства в «Холодной Луне» и с этим многие из среды следователей согласились. Это было закономерно. Но когда его вызывают в выходной на место громкого преступления, а он не то чтобы прославился сотрудником, которому равных нет, сомнений не остаётся: кто-то нагло ведёт его по головам. — Мой отец? — Интонация, с которой он говорит, кажется ему самому неуважительной.

Начальник Пон такого отношения терпеть, конечно, не собирается.

— Меня в свои семейные разборки не впутывайте, — предупреждает он. — Пользоваться тем, что ограничен во влиянии и власти, а потом презирать всем своим величественным скопом будете кого-нибудь другого. Просто запомните, вся информация, что попадёт вам в руки, очень ценна. С одной стороны, вы получите много выгоды. Если всё пройдёт гладко, можете прогреметь на весь мир и построить себе карьеру. Даже если изначально купили рабочее место, — напоминает он. — С другой стороны, будет сильное давление. Одни — эту информацию захотят заполучить любыми средствами, а вторые — захотят от неё навсегда избавиться.

— Отказаться можно? — Диана слова начальства не вдохновляют. — Ладно, его на это папаша подписал. Но меня за что?

— Знаешь, сколько людей рвутся расследовать дело о смерти Великого Гао?

— Флаг им в руки, — отступает Диан. — С удовольствием отдам. Больше времени на «Холодную Луну» останется. — Син Тэ уверенно мотает головой. — Почему? Положим, изначально внезапная кончина Гао вызвала много проблем, которые решили скинуть на незначительных ребят, вроде нас. Что-то подсказывает, что нас поставили на дело временно, пока решали, кто на самом деле способен вести расследование в нужном русле. Но что сейчас мешает снять нас с дела и дать дорогу тем, у кого способностей к лизоблюдству побольше? Я ведь могу и не сдержаться…

— Потому что вы оба на похоронах учудили и привлекли к себе ненужное внимание? — На лбу Син Тэ выступают бугорки. Можно предположить, что он хмурится. Не очень-то ему приятно вспоминать о недавних событиях. — Уже столько всего в сетях понаписали. В особенности про тебя, — тычет он пальцем в Ёна. — Здесь твоего отца я понимаю. Подсовывает тебя, невзирая на предупреждения, чтобы подправить себе репутацию, да и у тебя дела наладить на случай, если правда откроется.

— С ним всё ясно, — закатывает глаза Диан. — Но я по-прежнему не понимаю, чем провинился я.