Скажи мне "да"
Шрифт:
— И тебе здравствуй, сын… Она не на практике. Просто смотрит как всё устроено. Может и вовсе не приходить. Не подотчётная.
— Бать, она тут ночует, если что…
Отец застывает и вздыхает.
— Поговорю с Леной, чтобы не давала ей так много и гнала после семи…
— М-м-м… Круто, спасибо…
— Влад…
— Я пошёл смотреть твоё добро… — разворачиваюсь, и слышу:
— Поговорили бы нормально… Ну что вы впрямь…
— Мы сами разберёмся…
— Я знаю, Влад, но… послушай… Сядь…
— У меня работы там на два часа, потом на пары сразу…
— Сядь, сын…
Плюхаюсь перед ним на кресло и откидываюсь к спинке.
— Чё?
— Не чё, а… Это тяжело, я знаю. Такой склад ума… Тянет доказывать всем правду и бороться за справедливость, понимаешь? Она с этим родилась уже. Ты ничего не поделаешь с этим. Тут либо пройдёт, либо нет… У меня так до конца и не прошло, но я выбрал вас. Семью… Поэтому я ушёл из прокуроров в адвокаты. Здесь я могу хотя бы как-то варьировать время, хотя всё равно оставляю вашу маму. Не потому что я эгоистичен или не люблю вас. Нет… Потому что иногда я чувствую, что должен помочь кому-то. Отдавать себя другому делу… И ты поймёшь это, когда найдёшь своё…
— Это всё? — спрашиваю, скучающе глядя на него. Притворяюсь, конечно… Внутри-то ком сидит.
— Да, всё… А хотя… Мне очень нравились твои внутренние изменения в отношениях с ней… Теперь всё… Иди…
— Ага, благодарствую, — хватаю свою коробку с проводами и кабелями, и выходу оттуда, хлопнув дверью. Блядь, как же бесит всё, а… Не могу… И недоёб, походу, сказывается…
Чувствую себя дебилом… Чего жду, не пойму? Могу же трахнуть кого-нибудь. Могу… Полностью свободен. Ещё и живу теперь отдельно. Води не хочу…
А всё равно не могу…
Хуйня какая-то…
Пока ковыряюсь там, работаю, слушаю музыку, думаю о своём. Вспоминаю о том, как нам было вместе… Как реально охуенно было понимать, что ты чувствуешь… Даже если было не совсем взаимно. Сам я ощущал дохуя просто… И так тупо всё просрать… Это надо быть круглой дурой, если честно… Какой бы там великий и благородный склад ума у неё ни был…
Гадина она паршивая… Злая одинокая стерва, которой, если дай форму, станет ещё злее… И все это видят. Не только я… Все. Мне кажется, она сама понимает, но… Ей гордость не позволяет признаться в этом в первую очередь себе самой…
Днище какое-то…
Когда завершаю свою работу, уезжаю оттуда на пары. Мирона нет ещё. Он должен подъехать к двенадцати. Мы общаемся, конечно. Никто бы не выдержал в молчанку играть… Но я стараюсь держаться подальше от них, чтобы она обо мне ничего не знала… Просто не хочу быть тем, кого помнят вынужденно… Я хочу быть тем, кого и не забывали. Из-за кого болит сердце. Как у меня, блин…
Перед третьей парой ковыряюсь в телефоне… Просматриваю ленту, ставлю лайки всем тёлкам подряд. Просто со скуки… И ещё немножко в отместку, потому что пиздец как хочется… А не потому что там охуенные красотки на экране…
Да и моя дурная голова не даёт мне покоя по поводу Машки, если честно… Я всё равно лезу посмотреть её страницу… Всё равно смотрю в зелёные ведьмовские глаза, которые ненавижу…
— Ну дарова, страдалец… — звучит сзади, и я поднимаю взгляд, спрятав телефон экраном вниз.
— С хера ли…
— Ой, да, блядь… Заебал, подвинься…
— Чё как Камилла…
— Нормально, горло ещё побаливает, а так… Главное, темпы нет, а то трое суток же держалась… Я боялся, что в больницу придётся ложиться…
— Мама тоже переживает…
— Ты у дяди Сани был, да?
— Был… Угадаешь кого там встретил?
— Да вижу по твоей роже влюбленной, даже гадать не надо, — угорает он надо мной. — Сидит там на фотки её дрочит…
— Слышь! — толкаю его в плечо. — Не беси меня…
— Да я не бешу… Заехал бы к ней… Поговорили бы по-нормальному…
— Ага, щас. Я и так подвезти предлагал, и знаешь чё? Отстань от меня Садовский, не подходи, — писклявым голосом повторяю я. — Тьфу, блядь. Заебала…
Мирон ржёт, а потом прихватывает меня за плечо.
— Лан… По-братски… Она спрашивала за тебя…
— Чё спрашивала?
— Ой как глаза-то сразу загорелись, не влюбленный ты наш…
— Ты щас отхватишь!
— Боюсь-боюсь… Мила ей рассказывала, что ты съехал… Она там мол ой ничего знать не хочу, а куда съехал… Бля… — ржёт он, уронив башку на руку. — Потом допытывалась, есть ли у тебя кто-то…
— Пиздишь…
— Нахуя мне это?!
— И чё ты сказал?
— Что ты тогда в баре с четырьмя шмарами сосался, как ебанутый.
У меня аж глаза кровью наливаются, а он продолжает ржать.
— Сука…
— Да, бля, Влад… Я сказал, что вам надо поговорить. И тебе, и ей… А не вот так всё допытывать через нас. Вы чё, дрочеры, блин…
— Я короче умываю руки. Вы чё-то мутите там с Кам, сто процентов. Я тут не участвую… Она сама меня отшила, значит, ей похуй…
— Это Машка твоя… Вспомни, как раньше было… Везде за ней гонялся. Давай уже врубай самца нормального… Стройте диалог, а… Про тех прошмандовок я никому, естественно, ничего не говорил, даже Камилле… А-то она бы и меня там на пару вместе с тобой закопала…
— Но она написала мне тогда, мол не ожидала от меня такого… Какого тогда?
— Бля… Что ты Маху из друзей удалил, естественно… Ты чё думал, я тебя слил?!
Я роняю башку на руки и просто не знаю, что со мной такое происходит… Хочется зарыться с головой в песок и не вылезать… Но если так сделать, кому от этого будет проще-то?! Явно не нам с ней…
Блядь, как же сложно её любить…
Глава 57
Мария Логачёва
Я выхожу из универа в подавленном настроении. Кое-как отсидела тут и сегодня не планирую ехать на практику, потому что мне и ночи этой хватило… Я чувствую себя морально вымотанной… И полностью выжатой как лимон. Одежда мятая, я сама растрёпанная. Глаза красные. Дико хочу спать… А ещё у меня болит голова…
Как вдруг я вижу машину Садовского на парковке и замираю… Камиллы сегодня нет. Она до сих пор болеет. Мне даже не за кого схватиться и спрятаться… И у меня сердце в груди долбит как ненормальное, и ноги подкашиваются, когда я спускаюсь вниз по лестнице, а потом вижу, как дверь открывается.