Чтение онлайн

– Хассаби, – не знала, как начать, и от волнения жевала губы, – может, вы?.. Ну…

– Что – ну? – Лотеску отставил пустую чашку и неожиданно попросил: – Зеркало на минуту не одолжите?

Ясно, любовница.

– Заметно, но никто не поймет, – язык сработал быстрее головы.

Начальник глянул исподлобья, но ругать не стал. На вопрос почему, ответил:

– Легче уволить. Так что вам от меня нужно?

Замялась. Не лучшее выбрала время – после разрыва с любовницей и собственной наглости.

Однако быстро хассаби порвал с Розалиндой! Еще накануне дня рождения мэра ничего не предвещало, а на вечере неожиданно охладел. То ли девица что-то сказала, то ли скомпрометировала.

Сопоставила факты.

До того, как шатен пообщался с послом, актриса ходила в любовницах, я слышала ее смех на заднем плане, когда звонила Лотеску. Затем он переключился на работу, отправил Розалинду на сцену, сцепился с судьей по скучнейшему вопросу. Видимо, побоялся новых анонимок и превентивно порвал с красоткой. То есть она склонна к эпатажу, а в ее прошлом хватает грязных пятен. Не удивлюсь, подобные Розалинде, в театр попадают через постель. Может, она девушкой для утех подрабатывала, затем встретила богатого и взлетела на подмостки. Лотеску у нее далеко не первый, зато начальник при всей любвеобильности чтил нормы приличий и метил высоко. Не сомневаюсь, глава Карательной инспекции – не предел его мечтаний, таким хочется в Штайт. Амбициозный, образованный, пробивной, самоуверенный – типичный карьерист.

– Магдалена?

Задумалась и пропустила вопрос хассаби.

Выслушав, Лотеску покачал головой и ответил категоричным «нет».

– Я подписку о неразглашении дам, – хлопая ресницами, пела елейным голосом, пытаясь уговорить позволить покопаться в уликах. – Сами понимаете, хассаби, так мы сузим круг подозреваемых.

– Мы его и так сузим. И хватит! – прикрикнул начальник. – Речь не обо мне, если уж так хочется сунуть свой любопытный нос.

Покачала головой. Не верю: сильно нервничает, врет. Глаза бегают, показания не сходятся.

– Там о моей семье, ишт Мазера, – с каждым словом раздражение хассаби возрастало. – И уберите, наконец, посуду, сколько ей здесь стоять!

На минуточку, кофе Лотеску допил пару минут назад.

Во второй раз в жизни попробовала допросить хассаби. В первый дотошно копалась в его магических способностях, решая, не Лотеску ли резал людей на алтарях.

– Изобразительные карточки, голограммы?

– Магдалена! – он аж побагровел.

– Водички? – мило улыбнулась в ответ и собрала посуду. – Дверь заперта, никто не услышит.

– Госпожа ишт Мазера, вы забываетесь! – взбешенный Лотеску встал и потянулся к пресс-папье.

Сердце екнуло. Увольнительный лист! Обычный или с взысканием?

Хассаби неторопливо разгладил лист и поправил сбившийся браслет диктино. Пальцы сжали любимую ручку и замерли над «шапкой» документа.

Сглотнув, напряженно ждала приговора. Не стоило вставать на одну доску с начальником, особенно если он аристократ. Любому терпению приходит конец, а я, посмотрим правде в глаза, иногда дерзка.

– Ну что, ишт Мазера, допрыгались. Мне надоело. Дела – этажному секретарю.

До последнего не верила и, когда Лотеску решительно проставил на документе число, опешила. На всякий случай уточнила, серьезно ли начальник решил выгнать, как Алину.

– Серьезнее некуда. Вы слишком много себе позволяете. Забыли, кто вы? – голос хассаби взлетел, заставив испуганно вжать голову в плечи. – Так я напомню. Сегодняшний допрос – последняя капля.

– Я ради вас старалась, хассаби.

Хлюпнула носом, хотя не собиралась плакать. Честно. Глаза сухие, просто обидно. Одно дело – за шуточки про юбку, другое – за попытку найти преступника. Если уж поделился информацией о счетах, махинациях, то пусть доверится до конца. Не побегу же я продавать пикантные сведения газетчикам! Даже карточки смотреть не стану, если таковые имеются, достаточно пары общих фраз, чтобы вычислить столь осведомленного о личной жизни Эмиля Лотеску человека.

– Меня? – округлил глаза хассаби и положил ручку. Незаполненный приказ казался открытой дверью в безвоздушную камеру, в которой казнили преступников. – Воистину, ваша наглость не знает границ! Вам какую статью написать в увольнительном? Вернее, не так: одну или две?

– Увольняйте по двум статьям, хассаби, и пошли вы к шайтану в друзья! – нервы таки сдали.

Со звоном поставила поднос обратно на стол и развернулась к двери. Раз не доверяет, устроил показательный спектакль, в инспекции мне нечего делать. Работы хватает, устроюсь, тому же Адаму позвоню. Начну с мэрской приемной, потом дорасту до помощника.

Гори оно, пусть затем пожалею, но сейчас иначе не могу и не хочу. У меня тоже есть гордость, она не прерогатива аристократов.

– Ишт Мазера, я вас не отпускал! – прогремело за спиной.

Ха, только что уволил!

Дернула дверь и с досадой констатировала: заперта. Намагичил!

Развернулась к Лотеску и скрестила руки на груди. Ну? Третью статью добавит, путь в мэрию закроет? Хорошо, вернусь в торговлю, помнится, после суда устроилась продавщицей в магазин женского белья и неплохо зарабатывала. Безусловно, не столько, сколько платили здесь стараниями начальника, но на жизнь хватит. В конце концов, на Нэвиле мир не заканчивается, перееду.

– Магдалена, хватит! – Хассаби провел пальцем по царапине и поморщился: болела. – Спектакль окончен.

– Кому отдать билеты? Тоже этажному секретарю? Полагаю, Анастейша справится с изменением брони.

Извиняться без толку. Уволить уже уволили, в Ведомство магии не возьмут, зачем стараться?

– Никому, – озадачил начальник.

– Но я ведь никуда не еду, – напомнила бывшему работодателю.

– Едете. Извинения, Магдалена, и едете. Я не меняю близкое окружение, достойных уважения людей найти сложно. Касательно сегодняшнего – а вы чего ожидали? Откровений?

– Да, – честность за честность.

Выдержала паузу и скороговоркой добавила:

– Простите, я погорячилась и наговорила лишнего.

Лотеску покачал головой и подошел к бару. Достал ром, доверху налил стакан и выпил, все молча.

– Идите сюда, – глухо позвал Лотеску и убрал бутылку.

Стакан отставил на стол, велев после вымыть.

Остановилась в паре шагов, сверля глазами пол.

– Действительно, нехорошо получилось. Я честно не хотела, хассаби, – покаянно опустила голову. – Вы совершенно правы, такое не для ушей секретаря.

– Забыли! – начальник покосился на стакан, но наполнять снова не стал. – Лишь бы урок извлекли. Лимит моего терпения почти исчерпан. Впредь думайте до того, как говорите, и помните, мы не родственники, не друзья и не любовники.

Кивнула и робко напомнила о звонке в министерство. Ладно, ведомство, местные дела, это важнее.

– Вот поэтому не уволил, – устало улыбнулся Лотеску и сел. – За настойчивость тоже. Только допрос без санкции не проводят.

– Вы на себя не подпишете, – озвучила очевидное.