Чтение онлайн

— Он всех умеет, поверь мне, — вздохнул Тейлор, убирая руку и посмотрев на дверь спортзала. — Ты всё-таки собираешься сдавать анализ?

Я не собиралась врать. Мне было страшно до ужаса, и я знала, что после сдачи крови буду чувствовать себя плохо весь оставшийся день. Но я не могла бросить команду. Девчонки бы меня убили. Я же была та, кто подпрыгивает выше всех, кто стоит наверху пирамиды...

— Подержишь меня за руку? — спросила я с искренней улыбкой.

Он ответил такой же широкой улыбкой.

— Я подержу всё, что ты скажешь, — пошутил он. Я шлёпнула его по руке. Он рассмеялся, и мы вместе вошли в спортзал.

— А если серьёзно, я останусь с тобой, не переживай.

— Спасибо, Тей. — Я не удержалась и обняла его. Его руки обвили мою талию, а его щека едва коснулась моей головы. — Мне так приятно снова быть твоей подругой, — сказала я, улыбаясь и целуя его в щёку.

— Мне тоже, Ками, — ответил он, а в его голубых глазах вспыхнул особый свет, такой же, как у его отца. — Готова?

— Куда деваться, — вздохнула я.

10

ТЕЙЛОР

Внутри спортзала почти не осталось учеников: сначала анализы сдали чирлидерши, потом члены команды. Когда мы вошли, там оставались только двое парней из команды, врачи и мой брат, который, опершись о стену, вычеркивал имена и заполнял анкеты учеников.

Он вел себя как настоящий придурок с Ками. Накануне вечером я видел в его глазах ту ненависть, которую он испытывал к ней, и это было несправедливо. Я не хотел снова видеть в глазах Ками тот страх и ту печаль, которые я заметил, когда Тьяго накричал на неё у двери её дома. Сколько бы он ни пытался винить её, Ками не была ни в чём виновата.

Вновь увидеть её, поговорить с ней, даже просто обнять — всё это пробудило воспоминания о детстве, которые я долгие годы хранил глубоко внутри. Хранил, потому что они причиняли боль. Я ужасно скучал по ней. Ками была моей подругой с самого детского сада. Наши мамы подружились тогда же, когда и мы — нам было всего пять лет. Поэтому предательство той женщины по отношению к нашей матери было ещё больнее... Наши семьи были как одна. Как можно было так поступить с теми, кого считаешь семьёй?

Мой брат поднял взгляд от анкет и жестом показал нам, что можно подходить, когда остальные уже вышли из спортзала.

Трое врачей посмотрели на Ками с видом людей, которым не терпится закончить всё поскорее, и я почувствовал, как она начала дрожать. Я обнял её за плечи и притянул к себе.

— Давай, храбрая, это совсем ничего, — сказал я, чтобы подбодрить её.

Она села на кушетку и крепко зажмурила глаза.

— Это займёт всего несколько секунд, — успокоила её медсестра. — Дай мне свою левую руку.

Ками открыла глаза, отвернулась в сторону и протянула руку для укола. Я крепко сжал её другую руку, чтобы она чувствовала поддержку. Её глаза смотрели поверх моего плеча, подальше от того места, куда втыкали иглу.

— Отлично, — сказала медсестра. — Ещё несколько секунд, и всё закончится...

Когда иглу вынули и всё прошло благополучно, без боли и неприятностей, я позволил себе взглянуть ей в лицо.

Я проследил за направлением её взгляда и увидел, что она смотрела прямо на моего брата, который спокойно смотрел ей в ответ. Я слишком хорошо знал это выражение... Это был тот же взгляд, который он столько раз бросал нашей матери, когда ей становилось плохо из-за приступов тревоги. Он смотрел на неё так, и ей становилось легче. Я же всегда нервничал, когда она страдала... А Тьяго был словно скала: уверенность, надёжность, человек, который заставлял всех чувствовать себя в безопасности. В тот момент я был благодарен ему за то, что он сделал это и для Ками.

Я хотел, чтобы они снова начали ладить...

У них с ней никогда не было таких отношений, какие были у неё со мной, но я знал, что мой брат испытывал к ней особую симпатию.

Но всё равно... Я почувствовал неприятную горечь в желудке, когда увидел, как он на неё смотрит. Тогда я не придал этому большого значения, но мне совсем не понравилось, что я так себя почувствовал.

Когда мой брат заметил, что я на них смотрю, он опустил взгляд обратно на анкету, а Ками повернула голову ко мне.

— Всё хорошо? — спросил я с улыбкой.

Она кивнула молча. Её настроение резко изменилось, она явно задумалась, и в её глазах я видел замешательство.

— Точно? — настаивал я.

В этот момент прозвенел звонок на обед.

— Пора есть! — сказал я, вдруг почувствовав голод после тренировки и желая как можно скорее выбраться из спортзала.

Ками в ответ только поморщилась.

— Думаю, я лучше пойду домой... — сказала она, спускаясь с кушетки. — Всё это взбаламутило мне желудок, и я плохо себя чувствую...

— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил я. Она выглядела совсем нехорошо. — Брат может выписать нам пропуск, чтобы мы пропустили последние два урока, правда, Тьяго?

— Да ни за что, — сказал он, хватая спортивную сумку и закидывая её на плечо. — А ты пойдёшь на уроки, умник.

— Да ладно тебе! — воскликнул я, глядя на него с недоверием. — Она же больна!

— Всё нормально... — сказала Ками, снова спускаясь с кушетки. — Я останусь...

— Я не говорил, что тебе не дам пропуск, — буркнул брат.

Я посмотрел на Ками, и мне стало легче от мысли, что хотя бы её он отпустит домой.

— Не нужно, — ответила она, плотно сжав губы.

— Нужно, если только ты не хочешь испортить коридоры школы, что, судя по всему, скоро случится, если ты не поедешь домой и не ляжешь в постель, — ответил он.

— Иди домой, Ками, — попытался я её уговорить.

Она переводила взгляд с одного на другого.

— Ладно, я пойду, — сказала она, перекинув через плечо свою брендовую сумку.

Тьяго вздохнул и снова положил спортивную сумку на кушетку. Врач и две медсестры уже ушли, в спортзале остались только мы трое.

— Иди обедать, Тейлор, — сказал он, роясь в своей сумке. — Я сейчас выпишу ей пропуск.

Я кивнул брату с благодарностью за то, что хоть в этот раз он не вёл себя как полный придурок перед нашей соседкой, и подошёл к Ками.

— Ты точно будешь в порядке? — спросил я, волнуясь.

— Да, правда, — ответила она с улыбкой.

Мой взгляд на несколько секунд задержался на её губах, прежде чем я заставил себя поднять глаза и посмотреть ей в глаза.

— Тогда до завтра. — Я не удивился, когда она встала на носочки и поцеловала меня в щёку. Она всегда так делала, но с тех пор, как мы снова встретились после стольких лет, такие проявления нежности всё ещё заставали меня врасплох.