Чтение онлайн

— Почему ты мне не позвонил сразу? — выдавливаю из себя вопрос, не обвиняя, хотя и думая про себя, что он обязан был это сделать. А Кореец схитрил: позвонил под утро, часов в восемь, зная точно, что в это время я сплю, и сказал на автоответчик, что возникли кое-какие мелкие проблемы, что задержится и не через пару дней вернется, а через пять-шесть, через неделю максимум, и что лучше будет, если бы я сидела дома и никуда не выходила, а звонить ему на мобильный нельзя ни в коем случае.

Именно последняя фраза меня и напугала — поэтому я, прослушав сообщение, и купила на следующий день “Нью-Йорк таймс”, будто чувствуя, что найду там ответ. Не знаю, что меня удержало от полета в Нью-Йорк — думаю, совет Юджина, которому я последовала, вспомнив свою старую мысль о том, что, будь тогда, второго января, рядом с нами Кореец, он бы все почувствовал и отсоветовал бы тебе ехать в ресторан без охраны. Ты бы его наверняка послушал. Но это вопрос, конечно, помогла бы тебе тогда охрана или нет — если уж решили убить, сделали бы это не второго, а третьего, четвертого, через две недели или через месяц. Ты сам говорил, что, если захотят, все равно сделают — если уж Кеннеди убили, Рейгана ранили и папу римского, то с Вадимом Ланским при желании разберутся обязательно.

А сейчас он мне объясняет, что раньше позвонить не мог — и звонок-то сделал, даже не думая о том, что я могу где-то прочитать о случившемся и решу бросить все и рвануть к нему. Объясняет, что опасался, что полиция все же подозревает его и может телефон поставить на прослушивание (скорее всего, для них это слишком оперативно, да и могут ли они прослушивать мобильные — большой вопрос), а я могу сказать что-нибудь, что придаст неправильный ход их мысли. И еще объясняет, что не знал, кто заказал и откуда все прилетело, но решил, что самому надо быть поосторожней, а мной рисковать совсем ни к чему, так что приезд мой в Нью-Йорк попросту опасен. Пожалел, короче, — и я благодарна ему за то, что он думал обо мне в той ситуации, когда было о чем еще подумать, кроме меня. Но в то же время я убеждена, что на похоронах Яшиных должна была быть, а что теперь я могу с этим поделать?

А не мог он позвонить раньше, потому что из полиции вернулся в гостиницу, а потом спустился вниз, к телефону, опасаясь разговаривать из номера — осторожный, гад! — и начал посреди ночи обзванивать тех, кого знал в Нью-Йорке, вырывая из постелей, сообщая известие и спрашивая, кто и что слышал, видел или подозревал. Весь следующий день, уже встретив Лешего и двух его — и своих — людей, он мотался по городу в заново арендованном джипе, разговаривая по заново арендованному мобильному. И хотя связи у него в Нью-Йорке солидные, никто ничего прояснить не мог — якобы загадкой это было для всех.

Ситуацию немного полицейский прояснил, с которым он уже вечером связался: он сообщил при личной встрече, на которую Кореец заявился в участок, что документов при убитых никаких не было, но, судя по имеющейся у полиции информации, все трое в Америку прибыли несколько дней назад. Залетные, короче, оказались, что для русской общины в Штатах дело не новое. Даже я слышала, что так часто бывает: вызовет тот, кому надо, из Союза людей, они работу сделают, получат бабки и тут же обратно, чтоб не светиться, — и ищи их потом. Вот и все новости. Но даже этого было уже достаточно для того, чтобы сделать вывод.

А потом похороны были, бесконечные встречи и разговоры. И вакуум вокруг — хотя очевидно, что убрать Яшу нужно было кому-то из местных, потому что с Москвой он сам дел не имел и, кроме Лешего, никаких партнеров у него в России не было, да и уехал он оттуда более десяти лет назад и больше никогда не возвращался. Даже Виктор, ближайший помощник Яшин, и тот ничего не знает, что, скорее всего, так и есть: Яша, хоть и доверял ему, но не всем же с ним делился. Жена могла знать, но вряд ли: в бизнесе, как и в криминале, жен редко посвящают в дела. А криминалом, насколько я знаю от Юджина, Яша не занимался тысячу лет — если не считать криминалом то, что когда-то, давным-давно, он отмыл деньги, предназначенные тобой на фильм и заработанные не совсем честным путем. А потом он построил схему, по которой мы нагрели Кронина на пятьдесят миллионов, и миллионы легализовал, проведя их через кучу фирм и компаний, все вложив в фильм как наши совместные деньги. А так — все чисто, официально, респектабельно, вместе с американскими партнерами, вовсе не имеющими отношения к мафии.

Юджин замолкает, и я думаю судорожно, что чего-то не хватает во всей этой истории — даже если он сейчас начнет рассказывать дальше, что-то важное отсутствует, большое звено. Ну конечно, могла бы и раньше догадаться! Он ведь мне не сказал, зачем полетел в Нью-Йорк, а я и не спросила, ничего не подозревая, а может, потому, что и раньше точно так же не спрашивала тебя, когда ты куда-то уезжал: чувствовала, что мне ни к чему это знать, не мое это дело, да и ты все равно ничего не скажешь. Но с тобой было одно — я была девятнадцатилетней девчонкой из другого мира, жившей с мужчиной почти вдвое ее старше, и не просто с мужчиной, а с влиятельным человеком в мире шоу-бизнеса и криминала. А Кореец, хоть и твой ровесник — ему тридцать семь весной исполнилось, — но у нас с ним отношения другие: мы с ним, в общем, из одного мира, и прошли через многое. Мне он мог бы и сказать все сам, без напоминания.

Именно поэтому, веря, что он скажет, если что, и еще потому, что нельзя было ждать ничего плохого, я только кивнула, когда он после разговора по телефону с Яшей — спокойно так говорил, и ничего не изменилось в его лице (я не наблюдала, просто посмотрела мельком, прекрасно зная, что он эмоции скрывать умеет дай бог) — сообщил, что надо кое-какие вопросы по бизнесу уладить и он улетит дня на три-четыре.

Кореец смотрит на часы, как бы показывая мне, что разговор пора заканчивать: вместе с ним Леший со своими людьми прилетел. Они сидят в гостинице, и надо ехать к ним. И кажется, намекает, что я с ним не поеду — тут-то он ошибается. Он вообще сейчас очень серьезен, и ощущение такое, словно от того Корейца, с которым я жила здесь последние полтора года, осталась только маска, а внутри он уже прежний, московский, Кореец. И что сейчас, после всего случившегося, я для него значу меньше — просто потому, что он решил, что ко мне это прямого отношения не имеет и он со всем разберется сам.

— Может, скажете мне все же, что происходит, мистер Кан? Или напомнить вам про мистера Кронина и его охранника? Так объясните мне наконец, зачем вы летали в Нью-Йорк и почему вы оружие у Яши взяли?!

Он смотрит на меня внимательно, словно вспоминая, что мы творили в Москве, и кивает головой, будто извиняясь за то, что что-то скрывал.

Тут я и узнаю наконец, что Яша, позвонив, сказал, что возникли серьезные проблемы, которые по телефону обсуждать ни к чему, и что он просит прилететь как можно быстрее. Юджин ответил, что завтра вылетит — мог бы в тот же день, благо рейсов куча, но не хотел, чтобы у меня подозрения возникли в свете такой поспешности. Уже по прилете узнал, что вчера утром к Яше заявился в офис совершенно незнакомый человек — по рекомендации одного нашего эмигранта, просившего накануне встретиться с его знакомым из России. Человек этот походил вокруг да около, пообсуждал разные бизнес-перспективы, декларируя горячее желание наладить с уважаемым американским бизнесменом сотрудничество в любой области, и наконец выложил, что разговор у него есть очень конфиденциальный, который бы желательно продолжить в другом месте.

Яше это почему-то не понравилось. Он сослался на занятость и предложил все обговорить на месте, а завтра или послезавтра, в случае необходимости, можно и в ресторане посидеть. Посетитель тогда заявил уже совсем другим тоном, в котором, правда, не было угрозы, что прилетел в Штаты по просьбе очень больших и влиятельных людей, которые чуть больше года назад из-за одного покойного ныне банкира, обманутого аферистами и втянутого в крупную махинацию, потеряли сорок восемь миллионов долларов США. И, естественно, люди эти очень хотят потерянное вернуть — без процентов, просто вернуть. И есть у них информация о том, что господин Цейтлин, то есть Яша, о судьбе этой суммы должен быть осведомлен, поскольку, по проверенным данным, имел отношение к тем иракским динарам, которые приобрел на чужие деньги господин Кронин, не зная, что никому в мире они не нужны, и веря, что их можно легко продать с гигантской прибылью. А по другим данным, господин Цейтлин имел также отношение к переводу полученных за динары денег из офшорного банка на Каймановых островах в США. И что лично он, визитер, далек от того, чтобы обвинять господина Цейтлина — бизнес есть бизнес, и когда один выигрывает, кто-то другой теряет, — но те большие люди, от лица которых он говорит, очень хотят получить свои деньги обратно. Пусть не спеша, не сразу, пусть по договору, который подпишет господин Цейтлин и в котором будут предусмотрены сроки выплаты.

Яша, явно шокированный услышанным — так все четко спланировано было, и все концы обрублены, и столько времени уже прошло, и Кронин мертв, — вежливо, но жестко объяснил, что ни о каких сорока восьми миллионах ничего не слышал, что он честный бизнесмен и если речь идет об угрозах или вымогательстве, он вынужден будет обратится в ФБР, поскольку перед законом чист, или к другим структурам. Яша заявил, что это — его окончательный ответ и на этом разговор он считает законченным. Посетитель покачал головой, как бы говоря, мол, зря вы так, и попросил подумать все же над его словами, а он с господином Цейтлиным через пару дней свяжется…

…У меня такое ощущение было, словно в голове что-то взорвалось. Вспомнился анекдот Корейца про боксера, который рассказывает, как славно он молотил противника и вот-вот собирался нанести завершающий удар, и тут какой-то идиот свет в зале выключил, а когда включили снова, герой анекдота на полу лежал и судья над ним отсчитывал: “…восемь, девять, аут!”

Вот и у меня свет погас на мгновение: Кронин его погасил, покойный Виктор Сергеич Кронин — и известие о том, что дух его вернулся. Но нельзя было сейчас об этом думать, и я, кажется, виду не подала, напомнив Юджину, чтобы продолжал. И тот продолжил. Про то, как, прилетев, первым делом поехал к тому человеку, который за посетителя поручился. Яша, может, и не знал, но Кореец-то был в курсе, что рекомендатель этот — вор в законе, отсидевший в Союзе лет пятнадцать по двум тяжелым статьям. Другой вопрос, что в России у этого вора веса особого не было — и почти пять лет он уже в Штатах жил, занимался тут разными не слишком законными, естественно, делами, причем не слишком крупными, — но завязки, несомненно, у него остались, и высоким званием своим он гордился, этот Леня Питерский, он же просто Ленчик. У Юджина первым делом появилась мысль, что кто-то из России к Ленчику обратился, чтобы тот Яшу попугал, — кто-то, уверенный, что Ленчик здесь в большом авторитете. И не знающий наверняка, имел ли Яша к афере с Крониным какое-то отношение. Испугается, мол, тогда и ясно будет — обычный ход мысли. А значит, Ленчик и послал человека, слепив, что из России он.