Чтение онлайн

Тимур неизменно был рядом. Это грело и помогало пережить воспоминания прошлого. Однако ничто не может длиться вечно. Нас ждала Москва. Слишком сильно затянулся этот мини-отпуск. Жизнь набирала привычные обороты, а я постепенно приходила в себя. Всё же меня лечило — за три недели, а точнее за одну последнюю неделю с психологом, я практически восстановилась. Приняла очередное приглашение Тимура в ресторан и была готова обсудить с ним планы на наше возвращение в Москву. Его давно ждал «Сармат», а меня, по-видимому, поиски новой работы. Вот только обсуждать наши дальнейшие действия Тима почему-то не спешил, часто задумчиво молчал и явно пытался меня подготовить… вот только к чему?

В душу закралась привычная тревога.

За эти три недели Тимур устроил максимально комфортную жизнь для меня: помог решить все вопросы, кроме разве что рабочего, который до сих пор оставался секретом… но любовь или чувство вины стояли за его действиями? Порой я задумывалась об этом. Я понимала, как непросто было и ему, ведь это его бывшая девушка умерла, а те слова — «Я стал игнорировать Сабину. Да, это мой косяк, и мне теперь с этим жить»… Нет, нет, нет! Я упорно гнала мысли прочь. Не хочу, не хочу, не хочу думать и вспоминать тот разговор! Слишком сильный удар, слишком много боли… Вот только почему-то я эгоистично полагала, что и мой Тимур сможет преодолеть это чувство вины, осознает свою непричастность и то, что он был не властен над ситуацией. Он ведь боец, его психика должна быть устойчивее моего шаткого душевного состояния. Увы, я ошибалась, не замечая очевидного — внутри себя погибала не только я, но и, кажется, Тимур. Погибал, но боролся за меня, за нас.

Лишь этим вечером, после терапии с психологом, я наконец прозрела и отчётливо увидела знакомую боль в его глазах. Но всё ведь поправимо? Мне наивно хотелось верить в лучшее, как учил психолог — искать позитив, но не забывать об очевидных вещах. Однако я замечала, что глаза Тимура говорили совсем об обратном — пугающая решительность во взгляде явно предвещала очередной водоворот страданий.

— Катя, — устало выдохнул Тимур, отпивая виски. Что хочет он мне сказать? Что скрывают эти усталые глаза? Пока было непонятно, но знакомое предчувствие неприятностей окутало меня.

— Здесь душно и много людей, поехали в более уединённое место? — неожиданно предложил он, а я тут же согласилась — мы сидели в популярном заведении Кирова, и это веселье вокруг раздражало, не до того нам сейчас было.

Тимур привёз меня к школе… войдя через калитку в уютный дворик, мы устроились на лавочке напротив знакомого здания. Было уже достаточно поздно, а уличные фонари, что так привычно освещали всё вокруг, придавали особый шарм нашему любимому месту…

— Здесь мы с тобой познакомились, — улыбнулся устало Тимур, — на линейке. В первом классе. Ты стояла в-о-о-о-н там, — любимый показал пальцем на клумбу у входа в школу.

— И правда, — улыбнулась ему в ответ, окунаясь в воспоминания детства. Уже тогда я приметила хмурого мальчика в очках, что стоял поодаль и внимательно всех изучал.

— И здесь мы с тобой расстанемся, — убил меня Тимур неожиданным заявлением.

— Уже проходили. В одиннадцатом классе, — сухо выдала, напоминая его странное прощание со мной на выпускном.

— На этот раз навсегда, — в вечерней тишине слова звучали по-особенному больно для меня. Не хотелось верить, совершенно не хотелось принимать…

Мне нечего было сказать. Обида и боль переполняли сердце, а вот Тима продолжал добивать…

— Я не могу так, Катя, я… не всесильный. Не могу справиться с тем, что все переживания любимой девушки и её близких произошли по моей вине, — мучительно признался Тимур.

— Не по твоей… — попыталась опровергнуть его мысли я.

— По моей. И только моей, — нервно выдал Тимур. — Мне стыдно смотреть в глаза тебе, твоему отцу, Ане… всем…

— Тим, — попыталась я приобнять любимого, но он отстранился… как делал это раньше, в школе… Меня кольнула знакомая обида.

— Я не могу больше, Кать… я смотрю в твои глаза и вижу ту боль… вспоминаю тот ужас, что испытал за несколько ночей, что ты была у Славы. Мне до сих пор хочется убить эту сволочь за ночь после нашего телефонного разговора… — хоть Тимур и знал, что со Славой у нас ничего не было, но ревность и собственное бессилие в тот момент поедали его изнутри.

— И ты решил опять бросить меня? После того, что мы пережили вместе? — не веря, выдала я, стараясь заглушить подступающие слёзы отчаяния. Неделю ведь держалась практически — не плакала, — но недолго длилось моё спокойствие.

— Без меня тебе будет лучше, — кратко высказался он, а затем с ухмылкой добавил: — Во всяком случае, не придётся терять любимую работу.

От последних слов сердце забилось чаще: он в курсе.

— Узнал всё же, — обречённо усмехнулась в ответ, опуская глаза.

Друг на друга мы больше не смотрели. Тима по причине стыда, а я из-за вернувшейся школьной обиды, потому что в очередной раз меня как игрушку бросают.

— Вынужден был прослушать твои разговоры после похищения, — внимательно изучал Тимур асфальт. Видимо, он был интересней меня.

Разговор с коллегой в день, когда меня отстранили от дела. Он всё слышал.

— Да, — подтвердил Тимур мои и без того очевидные догадки, — ну и с*ки же водятся в твоём коллективе, — хмуро подытожил он.

Есть такое, но сейчас речь совсем не о них. Поэтому, нервно сглотнув, я упрямо повторила свой вопрос:

— Ты решил меня бросить? — я была внешне спокойна, но в душе всё кричало от непередаваемой боли.

Нет! Нет! Нет! Скажи просто НЕТ! — молила внутри себя.

— Да, — так сухо, так тихо, так отстранённо…

Мой истеричный смех в ответ. Протест. Непринятие этих слов. Я стремительно замотала головой, обретая знакомую влажную пелену в глазах.

— Тебе будет больно: день, два, но психолог поможет. Я проконсультировался, обо всём договорился. Потом ты поймёшь, осознаешь, что это не любовь… это постоянная борьба и боль. Я боец. А ты хрупкий цветочек. Мы просто несовместимы.

От осознания того, что мысли о расставании сидели в его голове не первый день, внутри кольнуло ещё сильней. Как так? Почему я раньше этого не замечала? Как мы вообще могли допустить такой исход?

— Нет, — не веря, задыхалась я в собственных слезах.

— Я отпускаю тебя, Катя. Возвращайся в ту прежнюю перспективную жизнь. Со мной возможна только разруха, постоянная боль и вечные преграды. Прости, но я дико сожалею, что рискнул завязать с тобой отношения. Ты не для меня.

Как же больно от его слов… и никто ведь не сможет сейчас понять ту боль, что пиявкой засела в самой глубине моего сердца.

— Не хочу, — продолжала я протестовать, не веря его решительному настрою. Мне было холодно, не хватало привычных объятий, но Тимур не желал даже смотреть на меня, не то чтобы касаться. — Ты просто издеваешься надо мной, — прошептала я в вечерней тишине школьного двора. — Ты ведь сам начал всё это спустя столько лет, окрылил меня, давал надежду, а сейчас что, нагло сбегаешь?!