Чтение онлайн

– Берусь,- отвечал посол Калдин.
– Но только, ваше превосходительство, я просил бы вас не вмешиваться в строительство до самого последнего дня. Я хочу преподнести вам сюрприз.

– А сюрприз называется - это что?
– спросило быдло.

– Сюрприз - это нечаянная приятность, - объяснил шут Ерошка.

– Непременно хочу нечаянной приятности,- сказало быдло.

Уже на следующий день во дворце начались строительные работы. Быдло сгорало от любопытства и нетерпения, но, соблюдая уговор, даже не подходило к тому концу дворца, где шла постройка, хотя ему этого очень хотелось. В эти дни у быдла состоялась беседа с хранителем государственной казны.

А им был при дворе императора Гордея остзейский нивх Карл Федорович, человек не то чтобы примерной честности, но невообразимо скупой. При одной мысли о необходимости какихнибудь расходов Карл Федорович начинал багроветь, щуриться и шепелявить. Если бы не эта скупость, Саврасия давно бы пришла в упадок уже совершенный. Но казначей, хотя деньги были не его, а казенные, как лев, сражался на государственном совете за каждую копейку. В день выдачи жалованья Карл Федорович старался объявить себя больным - и, действительно, испытывал приступ недомогания. Если хранитель казны находил какие-то расходы необязательными, то не только начинал шепелявить, но становился туг на ухо и слаб глазами, и тут уж никто не мог убедить Карла Федоровича выдать деньги. Принц Агафон не мог уломать его уплатить портному за лишнюю дюжину рубашек и был вынужден стащить из дворца серебряный подсвечник. Когда во дворце поселилось быдло, Карл Федорович пришел в ужас: он боялся, что быдло объест и обопьет казну. Но спустя каких-нибудь пару месяцев казначей с изумлением увидел, что быдло стало казне в великую выгоду. Число придворных увеселений резко сократилось, а с ними и расходы. Охоту принца Агафона Карл Федорович распродал лично. Решение об увольнении половины министров казначей встретил песней. А золотарный промысел поистине оказался золотым дном для казны. По всему этому Карл Федорович стал горячим приверженцем быдла. Но когда он узнал о строительстве лаватория, то обеспокоился и явился к быдлу с уверениями, что на это в казне нет средств.

– Ты что же, Карл Федорович, - холуйствуешь?
– строго спросило быдло.
– Из просвещенных ведь стран родом, знал, что при дворце положен лаваторий, а скрывал.

– Ваше превошходительштво,- отвечал казначей, - в кажне нет шредштв на такое штроительштво.

– Какое мне дело до твоей казны, если я хочу построить лаваторий! Уволь каких-нибудь бездельников, вот тебе и средства.

Казначей оживился.

– Несокращенной осталась только служба тайной полиции,сказал он, заглядывая в бумаги.

– Это какая такая служба?
– удивилось быдло.

– Эта служба,- объяснил хранитель казны,- следит за настроениями в столице, уведомляет правительство о заговорах, преступных намерениях среди народа, а также наблюдает за подозрительными иностранцами.

– Да неужто у нас такое холуйство заведено?
– поразилось быдло.

Но шут Ерошка подтвердил:

– Есть, есть такое, дядюшка! Шныряют день и ночь по городу, вынюхивают, высматривают, а чуть что, бегут Гордею доносить. Да только всей службы-то три ябедника.

– Как три?
– удивился Карл Федорович, вновь просматривая бумаги.
– Начальник тайной полиции показывает мне, что у него в штате четырнадцать человек.

– Да какое четырнадцать! Он сам, да живодер Шкуркин, да ябеда, что наискосок от дворца живет,- спроси, кого хочешь.

– Это жакоренелый негодяй,- возмутился Карл Федорович. Я наштаиваю на том, штобы жалованье тайной шлужбы пошло на штроительштво лаватория.

Начальник тайной полиции переполошился и немедленно явился к быдлу.

– Буду почитать за великое счастье оказывать услуги его превосходительству.

– Да какой от тебя прок?
– отмахнулось быдло.
– Калдин шпионит вовсю, а ты проворонил, Вальдемара Курносого не словил... На что ты мне?

Начальник тайной полиции сделал значительное лицо.

– Царь Гордей... то есть плешивый холуй... ненавидит ваше превосходительство. Он неустанно строит козни, чтобы лишить вас законного положения в государстве. Мечтаю о том, чтобы предостерегать вас от коварства царя Гордея!

Быдло не заинтересовалось.

– Когда мне есть за что плешивого холуя обосрать, я это и так чувствую... Слушай, давай-ка я тебя в золотари запишу,уж больно ты говенный!

Бывший начальник тайной полиции позеленел и поспешил откланяться. Он побежал с жалобой к императору. Император вздохнул:

– Князь-правитель освободил меня от бремени столь незначительных дел... Но, надеюсь, это не прервет нашу дружбу?

Бывший начальник тайной полиции заверил государя в своей неизменной преданности. "Ну, нивчура остзейская, - бесился фискал,- ты мне поплатишься за это!"

Тем временем минуло две недели, и инженер Калдин позвал быдло принимать работу. Быдло увидело шесть дверей,- попарно, как объяснил Калдин, для прислуги, для благородного сословия и для императорской фамилии и быдла. Осмотр начали с лаватория для прислуги. В мужской комнате был ряд кабинок с унитазами и напротив - батарея писсуаров, все белоснежного цвета, на стенах в прихожей было несколько умывальников и полотенец.

– Обиходно,- одобрило быдло.

Затем осмотрели лаватории для благородного сословия. Здесь было по три кабинки без писсуаров, зато в каждой находилось биде. На стенах, крытых розовым кафелем, помещались сиреневые умывальники.

– Очень красиво,- похвалило быдло.

Наконец быдло открыло дверь в лаваторий высшего назначения и ахнуло: фарфоровый унитаз сиял белизной, розовое биде было украшено бронзовыми краниками, умывальник являл небесного цвета чашу, куда из пастей бронзовых удавов изливалась горячая и холодная вода. Но главное, главное, под куполом голубого потолка, где живописно плыли облака и реяли птицы, оживала на стенах великолепная, прекрасная, сказочная Африка: вот царь пустыни в погоне за стадом пугливых антилоп, вот притаился в реке водный зверь крокодил, вот могучий слон поливает себя водой из хобота, и - красота, красота!
– в полстены нарисованная жирафа грациозно покачивает шеей под пальмами, стройностью подобными соснам.

Наверное, минут пять быдло благоговейно созерцало картину, а затем повернулось к министрам и сказало:

– Ну, видите теперь, какая польза от просвещения?

– Калдин, сукин сын, умеет же объехать на кривой,прошептал один министр другому.

– Пожалуй, я себе такой же построю, - невпопад отвечал князь Песков.

Быдло распорядилось, чтобы всю прислугу и придворных сводили в лаваторий и объснили пользование оборудованием. Любопытных и так было достаточно, и к заветным местам началось форменное паломничество.

– Да, Калдин, удружил,- признало быдло.
– Вот это я понимаю,- сюрприз так сюрприз. Что хочешь за лаваторий?

– Ничего,- отвечал посол.
– Я рад содействовать просвещению. Что до расходов, то они вполне окупятся: теперь вся знать и состоятельные люди из зависти и подражания примутся строить лаватории, и мы в доле с Ермолаем Егоровичем будем брать подряды. Я уже получил заказ от князя Пескова и еще двоих вельмож.

Быдло живо повернулось к казначею:

– Карл Федорович, учись у Калдина! Вот как надо казну-то пополнять, а не твоим вшивым скопидомством.