Чтение онлайн

Каждый день к быдлу с чем-нибудь приходили:

– Надо улучшить дороги, чтобы процветала торговля,говорили Терентьев и Калдин.

– Ну, так улучшайте,- отвечало быдло.

– Но в кажне нет на это шредштв,- возражал Карл Федорович.

– Надо взимать пошлину за проезд по дорогам, и расходы с лихвой окупятся,- предлагал шут Ерошка.

– Ну, так взимайте,- говорило быдло.

Шут Ерошка особенно досаждал быдлу, постоянно предлагая различные нововведения. Быдлу это так надоело, что оно назначило Ерофея секретарем в государственный совет:

– Будешь совет вместо меня вести, а то бегаешь тут со всем!

Калдин и Павсаний одобрили:

– Ерофею Ивановичу давно пора.

Генерал Голованов занялся устроением армии и приставал к быдлу, уговаривая сходить походом на Турцию.

– Те земли - наши исконные вотчины.

– Исконные - это как?

– А так, что пятьсот лет назад под нами были.

– А до этого?

– А до этого... То ли хазары жили, то ли печенеги, шут их знает!

– Так что же ты предлагаешь, Голованов: сейчас мы эти земли отберем, а завтра печенеги придут и скажут: раньше мы тут жили.

– Да они же вымерли!

– А если воскреснут? Ты что, Потап Алексеевич, крови хочешь?

– Да какая кровь,- ты же с нами будешь!

– А если не буду?
– глянуло на него быдло.

И быдло сказало:

к нам отойдут, а если лучше, то чего же тягать их на горе.

– Не время, значит,- понял генерал.

Как-то в это время быдло спросило Калдина:

– Калдин, а вот эта вся наша знать - не бездельники ли? Даромедов зачем держать?

– Не совсем так, ваше превосходительство,- отвечал посол.
– Конечно, они не работают в поле или мастерских, но, будучи освобождены от тягот низкого сословия, составляют среду, в которой поддерживается просвещение.

– То есть?

– Ну, вот Ерофей Иванович,- объяснил посол,- ездил за границу с принцем Агафоном. Агафон - оболтус был, оболтус и и остался, все так, но не было бы принца, не было бы и заграницы для Ерофея Ивановича, и где бы он всего набрался? Или князь Песков. Скажу по совести, и при европейских дворах трудно сыскать столь обходительного вельможу. Теперь его слуги смотрят на своего господина и усваивают себе, каковы должны быть правила благородного человека. Из подражания и пересказов слуг понятия учтивости расходятся далее вниз, и это так заведено во всех странах: сначала просвещение появляется наверху, а после его усваивают низшие слои. Вспомните лаваторий: сперва его построили во дворце, потом переняли вельможи, а теперь Ерофей Иванович хочет оснастить им все присутственные заведения. Да, жизнь благородного сословия оплачивает простой люд и платит недешево, но такова необходимость: просвещение стоит дорого, но его отсутствие обходится неизмеримо дороже.

– Вон оно как,- поняло быдло.
– Ладно, пусть будет среда просвещения. Но только, Калдин, у наших придворных утонченности, по-моему, с гулькин хрен.

– Я на днях закончил перевод книги "Правила обходительности", где изложены все понятия благородных манер, - сказал посол.
– По распоряжению господина секретаря ее уже переписывают (кстати, надо бы завести книгопечатание для таких случаев). Теперь с книгой следует ознакомить благородное общество.

– Непременно пусть каждый до корки выучит!
– велело быдло.

Секретарь Ерофей, вникнув в государственные дела, нашел большие упущения в законодательстве. С послом Калдиным при участии Павсания они за неделю написали свод новых законов. Ерофей с ворохом бумаг явился к быдлу:

– Ознакомьтесь, ваше превосходительство! Новые законы на подпись.

– Ты, верно, меня замучать хочешь,- застонало быдло. Не буду я это читать!

– Надо, дядюшка! Ты - князь-правитель.

– Ерофей,- сказало быдло,- ты же в этом больше меня понимаешь. Как ты сам думаешь, нужны эти указы?

– Нужны.

– А правильно написаны?

– Правильно.

– Так давай перо, и я подпишу.

– Нельзя, дядюшка! Как же - не читая? А вдруг мы там войну объявляем?

Быдло даже захныкало от досады, но бумаги приняло. Оно пошло к Настасье:

– Настенька, помоги разобрать, что они тут сочинили!

Настасья стала читать.

– Настоящим провозглашается равенство всех перед законом независимо от сословия, народности или веры. Обязанности подданных различны по их месту в обществе, но ответственность закону одинакова.

– Это зачем так, Настенька?

– Верно, Ерофей Иванович хочет справедливого суда для всех сословий,- краснея, отвечала Настасья,- и уважения ими своего долга.

– А надо это писать?

– Вероятно, да,- смущаясь, объясняла Настасья, - наша страна обширна, и в ней много народов, пусть все знают, что отношение властей к ним равно.

– А ты что скажешь, Ванятка?

– Правильно, дядюшка быдло!
– бойко отвечал Ванятка. Учитель истории рассказывал, что древний Рим тем стоял, что сделал римлянами все покоренные народы!

– Ну, значит, так тому и быть. Дальше что?

Настасья зачитала:

– Государство не входит в дела веры, предоставляя решать вопросы веры церкви, пастве и каждому самому для себя. Церковь...

– Подожди, подожди, Настенька. Не входит в дела веры это о чем?

– Верно, о том, чтобы не было принуждения властью к исповеданию веры.

– Павсаний, поди, воспротивится?
– спросило быдло.

– Нет, дядюшка быдло!
– живо откликнулся Ванятка.
– Я когда в монастыре жил, пропустил один раз молитву, и брат Игнатий дал мне подзатыльник, а владыка Павсаний его осудил, что в молитве не должно быть принуждения, и наложил на Игната эпидемию!

– Епитимью, Ванечка,- поправила Настасья.

В это время Ерофей и Калдин разыскивали быдло по какомуто делу. У дверей детской они услышали это обсуждение и многозначительно переглянулись. Вечером Калдин снова обратился к быдлу с предложением изменить правление.

– Ты, Калдин, прилип, как банный лист!
– рассердилось быдло.
– Я тебе сто раз говорило, что будь Ванятке хоть на восемь годков...

– Ваше превосходительство,- перебил посол, - зачем же ждать так долго? Ведь Анастасия Семеновна тоже наследница!

И верно, все как-то забыли об этом!

– А правда, Настенька,- воодушевилось быдло, - давай-ка мы тебя царицей поставим! Хочешь?

– Ах, нет, нет!
– вся покраснев, отказалась Настасья. Дядя Гордей не переживет этого!

– Он-то не переживет! Оставим ему харчи да постель во дворце, да голубятню,- чего ему еще?

– Нет, я не могу,- отбивалась Настасья.
– Государством править - это ваше мужское дело, а мое девичье дело - принца дождаться и замуж выйти!

– Какого еще принца? Евгения, что ли?