Чтение онлайн

Что окнами на них в упор смотрел.

Поближе подошёл, и в свете солнца

Стал для хозяев от души играть.

Сначала кто-то выглянул в оконце.

Дверь отворилась, вышла видно мать,

Что выслушав мелодию, сказала:

«Спасибо! Ты игрой повеселил.

Здесь музыкантов сроду не бывало.

Какою силой в край наш угодил?

Сыграй ещё. Потешь немного душу.

Понравится, так даже заплачу.

Корзинку соберу тебе с едою,

А хочешь денег дам. Я не шучу».

Давид ответил: «Мне платить не нужно.

Я слышал, здесь умеют чудно прясть.

Вот мне бы всё воочию увидеть,

И насладиться действиями всласть.

А в это время я вам поиграю.

Тем и свершим между собой расчёт.

Поверьте, разбирает любопытство:

«Как нитка тонко под рукой растёт?»

«Ну что ж, пойдём, ведь ты нам не соперник.

Секреты никому не передашь.

Ты лучше поиграй подольше что-то.

Прошу тебя, укрась нам жизнь, уважь».

И тут же повела его в светлицу,

Где находилось несколько девиц.

И каждая из них была при деле.

Давид попал здесь в царство мастериц.

Одна ткала, другая лён чесала,

У третьей было именно оно,

Вертящееся под рукою лёгкой,

С тончайшей ниткою веретено.

Он заиграл для них про ветер, солнце,

О том, как распускаются цветы.

Из скрипки полились не просто звуки,

А те, что вырывались из души.

Никто из них не мог уже работать.

Со скрипкой в дом вошёл волшебный мир.

Пространство заполнялось светом солнца.

Витала радость, что он приносил.

Минуя час, Давид остановился.

Он попросил всех тихо посидеть,

И только лишь одну, что пряла нити

Немного веретенцем повертеть.

Все замерли, и музыкант услышал,

Тот самый, очень нужный ему звук.

Он стал передавать его на скрипке,

Воспев изящность действий женских рук,

Потом, как нить звенела и сплеталась,

И как кружилась в танце завитой,

Как веретенце с нею изощрялось

Крутнуться вниз, подняться за рукой…

И вот, когда с закрытыми глазами

Он мог уже, что слышалось играть,

Все ахнули, другое веретенце

Не захотело на окне лежать,

А стало нить крутить совсем не хуже,

Чем та, что выходила из-под рук.

И женщины невольно закричали.

От волшебства их вдруг забил испуг.

Давид уж понял, что перестарался.

Здесь делать было этого нельзя.

Впредь будет похитрее и умнее,

Чтоб беды не накликать на себя.

Но юноша далёк был сам от мысли,

Что звуки сотворят вновь чудеса.

Он скрипку опустив, сказал: «Простите.

Мне стали что-то изменять глаза.

Пора идти. Красавицы, спасибо!

Работу вашу мне не позабыть.

Всем расскажу про чудо-рукоделье,

Чтоб к вам людей с заказом устремить».

Те, не придя в себя, ещё молчали.

Давид же развернулся и ушёл.

А время дня заметно убывало.

Он из всего один ответ нашёл.

Но был вопрос, всех прочих посложнее –

О бабочках, сидящих в сундуке.

На волокно их гребнем не расчешешь.

Загвоздка была в этом «коробке».

О том мог знать жених, приняв вид птицы,

Что песней попытался передать.

Вот если б повстречаться с ним до ночи,

Он тайну б перед ним не стал скрывать!

И юноша вернулся в домик старца.

А тот спросил: «Увидел и узнал,

Как нить прядут? Чего-то очень долго

Ты в доме, что напротив, пребывал!»

«Узнал. Однако мною не разгадан

Решающий, таинственный секрет:

Зачем отец, спасти желая сына,

Привёз сундук, где пряжи нужной нет?

Неужто он не знал? Иль, в самом деле,

Его сосед от злости обманул?

И шерсть иль лён, когда закрылась крышка,

В летучих насекомых обернул?»

«Да нет. Увы, здесь не было подвоха.

Нам раньше бы несчастным разузнать,

Как делаются шёлковые нити.

Мы ж их привыкли просто покупать.

Красивую рубаху расшивают

Не нитью шерстяною, ни льняной,

А самым тонким ярким волоконцем,

Что цвет имеет чаще золотой.

А бабочка бывает гусеницей,

Которая мотает на себя,

Чтоб сделать кокон – тоненькие нити.

Из них и нужно прясть было три дня.

Теперь-то я все тонкости проведал,

Как кокон варят, чтоб он стал нежней.

Загвоздка только в том, чтобы ускорить

Процесс перерожденья поскорей.

Боюсь… Ведь мы не смеем прикасаться

Здесь ни к чему. И даже соловей

Скорей всего нам будет не помощник.

Он может съесть личинок, как червей.

Пойдём и принесём сосновых веток,

Их гусеницы вволю поедят.

Мы ж не китайцы, нет у нас другого.

Дай Бог, что там сосновый шелкопряд».

Лес рядом. Всё собрали очень быстро,

У сундука сложили, как смогли,

А к ночи печь пожарче растопили,

Чтоб кипяток держали чугунки.

Входную дверь пошире растворили,

Чтоб без препятствий певчий соловей

Мог залететь в чудесную светлицу

С нелёгкою поклажею своей.

Давид не ощущал давно волненья.

Себя он помнил лишь учеником,

Который повторял в пещере звуки,

Ни делая шаг в сторону, притом.