Чтение онлайн

Ежеминутное напряжение, постоянная готовность к дракам, стычкам, окрикам и ударам ломало душу в стократ тяжелее голода и непосильной работы. Молодость и крепкое здоровье помогали переносить нехватку еды и тяжелую работу, и усталость еще не успела превратить их в согнутых, экономных в движениях, вялых стариков. Но как привыкнуть к тому, что в любое время дня или ночи тебя могут и имеют право унизить, ударить, пнуть - если всю свою жизнь ты встречал лишь уважение и почтительность? И Ян, и тем более Патрик не могли заставить себя кланяться и опускать глаза при встрече с охраной и комендантом, как того требовали правила. Даже одетые как все, даже в кандалах, обросшие клочковатыми бородками, с уродливо обрезанными волосами, они выделялись из общей толпы и тем самым еще больше бросались в глаза, навлекая на себя новые неприятности. Походка, взгляд, поворот головы и интонации – все выдавало в них «господ» и оттого злило окружающих, наглядно показывая им, кто здесь для чего рожден. А шваль, в большинстве своем составлявшая население карьера, и сама прекрасно знала, как велика меж ними пропасть, но не любила, когда ей напоминали об этом.

Ни один из двоих не делал никаких попыток как-то сблизиться с новыми товарищами. Да и не получилось бы. В первые месяцы им приходилось едва ли не спать по очереди, ежеминутно ожидая из темноты кулака, ножа или острого камня. Правда, постепенно отношение к ним менялось. После того, как принц спас от кнута Папаху, заболевшего и не сумевшего встать по сигналу, спокойно доказав, что любой, даже и ссыльнокаторжный, имеет право на получение лекарской помощи (и процитировав соответствующие статьи указа, которые, разумеется, были здесь известны как «до Бога высоко, до закона далеко»), барак притих. К Патрику потянулись с робкими просьбами объяснить, есть ли у них вот такое и вот такое право, и присвоили прозвище «Умник». Принц не спорил, но втихомолку однажды пошутил:

– Знал бы, что дело так повернется, заучил бы на память весь сборник указов, касающийся осужденных на каторжные работы. А то ведь помню-то только примерно, вот и приходится присочинять.

Интересно, что прозвище это не прижилось, и его сменило другое, звучащее теперь черной насмешкой, - «Принц». Кличка эта прочно пристала к Патрику и стала теперь не титулом, а чем-то вроде имени. Имен, данных при крещении, здесь придерживался едва ли не каждый десятый, а половина вообще их не помнили. Ян морщился – ему слышалось в этом изощренное издевательство, но Патрик махнул рукой. «Хоть горшком назови, если им от этого легче», - сказал он как-то.

Вечерами, после отбоя, друзья иногда разговаривали шепотом. Первое время они, словно сговорившись, не касались прошлого. Слишком больно было вспоминать, слишком сильный контраст с тем, что их окружало… как много они потеряли. Потом, когда потрясение улеглось, начали обсуждать случившееся по возможности отстраненно, как логическую задачку – просто чтобы не сойти с ума.

– Все равно, - сказал как-то Патрик. – Хоть убейте меня, не могу понять. Ну не было у отца врагов – таких. Недоброжелатели – да, были, спорных вопросов, сам знаешь, очень много, но чтобы вот так, чтобы ножом…

– Может, Стейф? – предположил Ян.

Патрик мотнул головой.

– Вряд ли. Стейф бы скорее на меня кинулся, а не…

– Кстати, принц, - медленно проговорил Ян, - а тебе не приходило в голову, что враги могли быть не у Его Величества, а у тебя?

– Приходило, - согласился Патрик. – Но… несерьезно все это. Меня до недавних пор в расчет не принимали вообще, я же, - он усмехнулся, - фигура номинальная.

– Это сначала номинальная, а потом реальная. Ты не думаешь, что заговор этот был не против короля, а против тебя, Патрик?

Принц помолчал. Потом кивнул так же медленно:

– Все может быть, но… маловероятно, Янек. Нет, все-таки целью был Его Величество…

– Ты знаешь, на кого я думаю, - полувопросительно проговорил Ян.

– Знаю, - кивнул Патрик. – Сам думаю на него, хотя это не в его стиле…

– Почему нет? А если ему нужно было все-таки подставить тебя?

– Зачем? Начнется чехарда с наследованием, с…

– Именно! А в чехарде легче урвать себе кусок.

– Давай подумаем, - оживился принц. – Смотри: допустим, кто-то – сейчас не важно, кто именно – хочет меня убрать. Совсем. Допустим, ему это удается. Тогда получается, что прямых наследников трона – только малыш Август. Который седьмая вода на киселе и не факт, что…

– Но жив король!

Патрик посмотрел на друга.

– Янек… отцу осталось совсем недолго. Думаешь, почему он так торопился передать мне дела? Король умирает, Янек. Лекарь не скрыл от нас, да отец и сам знает: год, максимум два…

– Но тот, кто затеял заговор, может не знать об этом! – перебил Ян. – Он-то рассчитывает на то, что Его Величество проживет в добром здравии еще лет хотя бы пятнадцать… до тех пор, пока не вырастет Август.

– Если даже и так – зачем, Ян, зачем? Зачем вешать себе на шею возможные проблемы в будущем, если их можно избежать?

– А если этот кто-то не хочет видеть тебя на троне? – горячо спросил Ян.

– С чего бы?

– Откуда я знаю? Мало ли с чего! С того, что ты, как дурак, лезешь во всякую бочку затычкой! С того, что ты им не нужен – такой… особенно после истории со Стейфом! А при ныне царствующем короле у него будет еще сколько-то времени для того, чтобы повлиять на события… А потом может родить сына ее высочество принцесса Изабель – вот тебе и еще один наследник.

– Слишком много «если» и «может», - усмехнулся Патрик, - для того, чтобы решиться на такое. Либо у него должны быть веские причины.

– Не успел ты поговорить с отцом, принц…

– Не успел, - вздохнул Патрик. – Все равно… многовато натяжек для такой версии, - и, помолчав, добавил: - Боюсь, что правды мы теперь уже никогда не узнаем.

– Скорее всего, - вздохнул и Ян.

В другой раз Ян сказал в сердцах:

– Еще немного, и мысль о побеге станет моим единственным утешением.

– Как и моим, - усмехнулся принц, вытягиваясь на нарах и закрывая глаза.

– Так в чем же дело? – оживился Ян.

– Угу… а дальше что?

– Ну… надо подумать.

– Вот именно. Куда ни кинь, вариантов – только клин. В смысле, если побег – то потом или восстание поднимать, или в разбойники… и это без шуток. Ты мечтал о такой карьере?

– Чем не идея? – пожал плечами Ян.

Патрик приподнялся, открыв глаза, и серьезно взглянул на него:

– О чем ты говоришь, Ян? Бунт против законного короля? За кого ты…

– А лучше гнить здесь всю жизнь? – зло перебил его Ян.

– Не лучше, - тихо ответил Патрик. – Но против отца я не пойду никогда. Пусть сколь угодно несправедлив был приговор, но… Против отца я не пойду, - повторил он. – Понимаешь?

– Понимаю, - буркнул Ян, отворачиваясь.

* * *

Климат северо-восточной части страны сильно отличался от мягкого прибрежного климата столицы. Зима здесь начиналась раньше и тянулась дольше; уже в сентябре наступала осень, а лето было жарче и засушливее. Горная гряда, пересекавшая страну с севера на юг, в какой-то мере защищала от постоянных степных ветров с востока. Но ночи в горах даже летом были холоднее равнинных, и утренний иней мог покрывать траву уже в начале октября.