Чтение онлайн

Вета наклонилась к ней.

– Встаньте. Все будет хорошо. Умойтесь и успокойтесь, - сама не ожидая, Вета заговорила с ней, как с маленьким ребенком. – Все будет хорошо.

Женщина посмотрела на нее:

– Тебя зовут-то как?

– Жанна, - по привычке девушка назвалась этим именем.

Та робко улыбнулась.

– А меня Мартой… а хочешь – тетушкой зови. Да вы откуда взялись-то?

Вета неопределенно махнула рукой:

– Мы в столицу идем…

– Что ж я сижу, - тетушка Марта тяжело поднялась. – Поди, вас накормить надо, а я лясы точу. Сейчас вот Юхан вернется – ужинать станем. А… спутник твой… он кто?

У Веты дрогнуло сердце.

– Человек, - как можно беззаботнее улыбнулась она. – А что?

– Ну… - тетушка помялась. – Человек-то человек, да вроде не боится никого. Так не бывает.

С улицы вернулся Юхан и озабоченно глянул на мать:

– Давай уж поедим, что ли.

Вета ломала хлеб, то и дело прислушиваясь к шагам на улице. Не идет? Не идет. Что ж так долго? Сколько же времени прошло? А может, староста уже что-то заподозрил? О чем они там говорят? Что будет, если… если… ох, нет, нельзя даже думать об этом!

Хозяева пытались было расспрашивать ее о ценах на соль в ближайшем городе, о том, куда они идут, но видя, как девушка то и дело обрывает фразу на полуслове и вскидывает голову на каждый звук, отстали и только тихонько переговаривались между собой. Временами, когда удавалось чуть унять тревогу, Вета украдкой разглядывала их, поражаясь полному несходству. Рыжий, веснушчатый, худой Юхан ни единой черточкой курносого лица не походил на свою темноволосую, полненькую мать.

Уже совсем стемнело, когда на крыльце послышались шаги. Вета рванулась к двери, выскочила на улицу.

– Патрик!

И с размаху налетела на него, ничего не видя в темноте.

Принц осторожно удержал ее.

– Тише, Вета… - и, понимая, добавил: - Да все хорошо, успокойтесь.

– Вы…

Она не успела договорить. Марта и Юхан тоже выскочили из избы – и остановились как вкопанные, боясь подойти.

– Все в порядке, - устало проговорил Патрик. – Пойдемте в дом.

В горнице принц шагнул к столу и выложил на него лист бумаги, украшенный замысловатой подписью.

– Что за грамота? – недоуменно спросил Юхан, не решаясь взять бумагу в руки, словно она может быть ядовита.

Патрик попытался подобрать подходящее слово, потом махнул рукой и засмеялся. Пошатнулся, вцепился в край стола.

– В общем, тут написано, что Юхарн Старс не подлежит призыву в рекруты ни при каких обстоятельствах, и в том староста собственноручно поставил свою подпись и подписи двоих свидетелей. Это – документ, и он имеет законную силу.

– И что нам с ним делать? – осторожно спросила Марта. – Бумага, милок, у нас зверь редкий - мы неграмотные - и силы не имеет.

– Как это не имеет? – строго сказал принц. – Это – документ, и всякий, кто осмелится его оспорить, будет отвечать по закону. Ваш староста теперь не имеет права… - Патрик посмотрел на перепуганного Юхана и неожиданно сказал: - Если вы не верите мне, то я могу остаться здесь до тех пор, пока не закончится вербовка, и прослежу, чтобы тебя не тронули.

Марта помолчала – а потом вдруг повалилась ему в ноги.

– Ой, благодетель, заступник, останься, останься, Богом молю! Уж я тебя и кормить, и поить буду, только останься, заступись! Ты, видно, человек бывалый, а мы ведь темные, всему верим! Спаси, отец родной, век за тебя молиться буду!

Вета бросилась к ней, попыталась поднять, но женщина не давалась и все норовила поцеловать ноги Патрика, и причитала:

– Спаси, заступись, пожалей нас, сирот!

– Мать, - прикрикнул Юхан, поднимая ее, - уймись. Подожди причитать, сначала пережить это все нужно.

– Как вы это сделали? – шепотом спросила Вета принца.

– Ерунда, - так же тихо ответил Патрик. – Его нужно было просто припугнуть.

* * *

Очевидно, староста был напуган изрядно. Те три дня, что Патрик и Вета прожили у вдовы, он через каждые несколько часов наведывался в маленький домик на краю деревни. То узнать, не нужно ли чего господину (Патрик, в потрепанной, короткой для него одежде с чужого плеча, выглядел таким оборванцем, что шарахаться было впору), то предложить Марте за счет общины крышу поправить, то заверить «господина» в хорошем своем отношении. Вета понимала, что едва они покинут деревню, от хорошего отношения и следа не останется, да и Марта с Юханом понимали это тоже. Поэтому Марта все порывалась усадить старосту за стол и разговаривала с ним так почтительно-заискивающе, что Юхан сжимал кулаки.

Вету больше заботило другое – как скоро староста озаботится сообщить о странных гостях куда надо. Дни, что прожили они в деревне, показались ей вечностью, и она вздрагивала от каждого подозрительного шороха. Тем не менее, то ли староста счел за лучшее не искушать судьбу, то ли был глуп и не сообразил, кем могут оказаться нежданные гости. А может, и наоборот: как раз сообразил и решил не гневить кого не надо, мало ли что, мы люди маленькие, знать ничего не знаем. Но и Вета, и Патрик старались по деревне лишний раз не шататься.

Вечерами им стелили на сеновале, и оба рады были этому – изба, маленькая и тесная, казалась невыносимо душной. Сена, правда, на том сеновале оказалось совсем мало, но после стольких ночевок на земле и принца, и Вету это волновало меньше всего. Лишь бы уснуть, желательно в безопасности, пусть и относительной.

Едва они остались одни, Вета обрушилась на принца.

– Зачем? Патрик, зачем вы это делаете? Ну неужели вы не понимаете, что выдаете себя с головой? Откуда вы знаете, кому сейчас может рассказать о нас этот староста! А вдруг он сообразит, что вы не простой крестьянин? А вдруг…

Патрик выслушивал самые страшные предположения девушки, устало улыбаясь. Когда она выдохлась и умолкла, он негромко попросил:

– Вета, не будем говорить об этом…

– Почему? – воскликнула она в отчаянии.

– Эти люди – жители моей страны. Понимаете? Кто еще защитит их, если не я?

Вета посмотрела на него так, словно сомневалась, в уме ли принц.

– Ваше высочество… вы думаете, что…

– Я думаю, - перебил он ее так же негромко, но с металлом в голосе, от которого Вета мгновенно умолкла, - что там, где нарушается закон, я должен сделать все, чтобы восстановить справедливость. И закон, и власть не будут стоить ничего, если их сможет повернуть в свою сторону всяк, у кого есть сила. К тому ли стремился мой отец и тому ли он всю жизнь учил меня? В моей стране, - он выделил это, - люди должны жить без опаски, зная, что их могут защитить, а не оскорбить те, кто обязан оказывать им помощь. И покончим на этом.

Чтобы не чувствовать себя нахлебницей, Вета пыталась помогать Марте по хозяйству, смутно, правда, понимая, что тем самым еще больше выдает себя – она почти ничего не умела. Но тетушка отмахивалась, повторяя каждый раз, что если Юхана не тронут, то она будет им по гроб жизни обязана, а потому не надо ей никакой помощи. И жалобно смотрела на девушку слезящимися глазами.

Между делом Вета узнала, что Юхан – не сын ей, а племянник. Родная сестра умерла родами, а мальчонка остался. У них же с мужем детей не было, не дал Бог счастья, вот они и взяли к себе сироту, пожалели, отца-то у парня вовсе не было, нагулянный он, позор в семье. Ей уж самой в ту пору тридцать было, а муж много старше, вот три года назад он и уснул, да не проснулся. Не то от жизни такой, не то от болезни, кто бы сказал точно. Юхан ей теперь – свет в окошке и единственная защита на старости лет.