Чтение онлайн

В довольно жаркий день, это было, и тут один наш ханжа решил взять на себя слишком много и как водится не унес. Стало надо работать, для всеобщего блага, да вот он не хотел, плюс не подумал, а поторопился. Звали этого несчастливчика, хитреца, полуазиата конечно не ханжой, это я его так зову. Но я не хочу увековечивать память о нем, и потому говорить его фамилии и имени не буду. Я говорю о нем как о качественно не сложившемся союзникие всех нормальных людей, как местных так и земных, как о любителе блатовать и ни чего не делать. Просто не дотянул он до звания челоека, из такого обычно получается младший разбойник или помошник пирата, не больше. 

Мне вспоминается в такой момент одна передача с историческим уклоном, а я исторические очень люблю, в ней осписывался быт пиратов. И там говорилось, что человек, идущий в команду на пираское судно должен был быть не только проворный рубака и отчаянный отморозок и храбрец, но и уметь многое делать руками. Допустим если ты не сможешь сколотить деревнную бочку своими руками, то ты на таком судне не нужен. Да и судно там управлялось парусами, в которых надо понимать и уметь и не бояться лазить на высоту огромных мачт.

А этот малый, к почти 30 годам умудрился уметь с его слов, только халтурно мешать бетонный раствор на асфальте, слегка переворачивая его лопатой. Уж само собой не тщательно перемешивая, не себе же, сойдёт. И при том он этого не скрывал и говорил об этом с удовольствием. Так вот и тут, это дитя блатных грез и уркаганских мечтаний, о которых осведомлялся смотря кино и слушая враньё разводящих людей на глупости, вдруг возопил. И возопил так пошло и скверно, что сначала не захотелось и обращать внимание. 

Звучало это как-то примерно так! Я мол жиган и перец красный и работать не хочу, давайте все сами делайте, у вас хорошо получается. 

Я с просонок да ещё на жаре даже не сразу вышел из задумчивости и не всё понял. Краем уха отмечал в сознании какое-то заявление высоко поднявшего руки и потрясающего кулаками воителя, заявителя. Но большого значения предать не удалось! Очень жарко, хотелось пить и лень и вообще как то конфликты не люблю, потому при них почему-то сильно психую. Поноет да перестанет, - подумал я. А потом все само пройдет, что мало такого что ли? Тут работы вагон ни домов ни у кого, ни любви проверенной, ни чего. Ещё многие длруг друга не знают и боятся всего, делают на новом месте первые скромные шаги. Каждый день какие - то споры, мечты, планы, и просто глупости и шутки и уже хочется скорее заняться успокаивающим всех общим и верным делом. Примерно так я тогда ощущал себя, отгоняя как назойливую муху любые хмурые мысли.

Но мы тут без каких либо правоохранительных органов вообще-то,- все таки заселаь одна из них. И если мне кто-то на голову сядет то моя шея сломается, а его заднице это даже не повредит. Кроме того, ведь может не найтись героя, который придет восстановить справедливость довольно долго или вообще. И он, вот этот ханжа может успеть не хороших дел наворотить, а тут и девочки рядом, и все смотрят. Ну на фиг, вон какие у него глаза-то мутные, не благоразумные. А ну как начнется и попытается не заканчиваться, встиле не для того же начиналось, что бы взять и перестать. А мне на это не надо, смотреть. А ну как он сколотит свою орду, попортив всех баб и всем жизнь. И сомнения как-то развеиваются, что плохое возможно, глядя в его тупые зенки. Запросто возможно.

Вот тогда-то я решил основательно потрясти изнутри наше древо, дабы выбить из него гнездо блатной романтики. 

Против своих за револьвер нас решительно и умело хвататься отучили, если нет необходимости, ни в коем случае не сметь. Вот мы и не хватаемся, пока, всего пара драк на титановых саблях, полу в шутку, полу в серьёз была при первом восстании "авторитетных" лоботрясов, окончившемся песчанной бурей.

Я прикинул удобно ли у меня висит сабля на поясе, ведь у него такая же, да к тому же еще и кольчуга по локоть, да всё титановая, а я голый почти, бригантину-то снял, жара. А этот блатной ещё недавно в рубахе с коротким рукавом ходил, а тут на тебе, и шлем вон рядом на земле лежит. Точнее на песке, у берега моря. И планы были озвучены, причал надо строить. А кто работать-то будет? Здесь рабов нет, почти все россияне, да и местных немного, все вольные, а орков работать не заставишь. Вот самим и придется работать, только всем, а не мне одному. Кто чем сможет, пусть тем служит, мы ж не против. Но тут затык получается, и основательный! Часть народа уехала за досками, когда приедут спросят, мы тут чего, спали что ли?

Я щурясь от солнца посмотрел на него и сказал ему с примесью лёгкого раздражения в голосе, что его даже не заметно. А вокруг гляжу уже люди собираются, вообще праздно шатающиеся, и тоже вкольчуге в жару. Как то не особо-то готовятся леса строить, бревна в песок забивать. Вон кувалды даже не принесли, так и лежат рядом с лопатами. Блатуем значит или других ждем, обогнать боимся.

– Да ты чё, - взвился опонент.

– Ханжа, ты ещё не понял!?

– Чё, взвизгнул тот!?

– Не визжи, здесь нет перцев, и рабов нет, здесь все россияне.

А надо сказать, что перейдя сюда в длительный, а возможно и в вечный отпуск мы оставлись патриотами и помнили Россию, благосостояние которой увеличивали по заключенному с нами договору. Мы даем мастеров и воинов и вооружение, они нам ресурсы и помощь во всем. Плюс драг металлы и грагоценные камни.

– И работать придется самим, - продолжаю и дальше успокаивать блатные порывы у опонента.

– А мне по фигу, - скривился ханжа!

– Тупарылая форма жизни, - сказал сквозь сжатые губы и выдохнул я.

– Кульминационный момент, азиат неподвижно замер чуть расставив руки как бы ловя меня руками с права и слева. При том лицо сделал, это надо видеть; хулиган, который старается поймать напуганного беглеца интеллигента. Может кстати занимался борьбой, ноги слегка согнул, рук к подбородку не поднял, как бы сделал к примеру я. Хотя может быть и вообще понт, знаем мы таких, сейчас скажет, чё ты я же пошутил. 

Но он дернулся, сделав резкий полуприсяд, полукивок и снова выпрямился, всем своим видом и голосом раздергивая меня на страшно. Ну и руки держал раскинутыми, растояние-то позволяло, типа он уже ловит меня, руки расставил, хотя я ещё и не убегаю и не нападаю. Умеют хулиганы любить выдавать желаемое за действительное. Потом он повторил это, ещё раз и ещё, говоря странноватым, тихим голосом, - ты чё!? А сам, шаг за шагом, позвякивая кольчугой, сокращал расстояние стараясь заставить меня дергаться. 

Ну я и дернулся схватившись за саблю. Он остановился.

Я взревел, - работай! Казел, а не блатуй.

Заметно изменившееся лицо, заставило меня действовать. Как бы там не сложилось, бороться я умею намного хуже, от слова почти вообще ни как, чем фехтовать. Кикбоксинг мой ниже среднего, в последние годы я больше бегал чем дрался. Да и по кальчуге, это было бы смешно даже до Вандама. А так что же, вся моя сбруя бесполезна, что ли, или достаннтся ему если я проиграю!? Да и зачем рисковать потерять оружие когда тут решается кто есть кто, и сможем ли мы вообще развить свой род тут, ступив на землю сойдя с современного атомохода. И кем я буду в этой жизни!?

– Я сказал мы будем работать, - держась за рукоять сабли громко произнес, или точнее ляпнул я.

– Ну работай, - ехидно сощерился самопровозглашенный кандидат в блатные.

Я осекся, надо же так оступиться, и на секунду опустил взгляд и тут, я это буду помнить всю жизнь, он облизывая губы извлек саблю. Первый раз в моей жизни не тренировочный бой, а сабля в руках скандалиста, и не ментов, ни гарантированно неотвратимых репрессий тут не было почти. Только если попасться или не преодолеть, а тупости у него-то хватит упереться. Или пан или пропал, сабля-то вон, уже у него в руке. Я достал свою просто и быстро и даже незаметно для самого себя.