Чтение онлайн

Вместо ответа дельфин подплыл к Алю. Аль с трудом, обдаваемый океанскими пенистыми волнами, взобрался на спину Грэма и крепко уцепился за плавник. Набирая скорость, голубой дельфин устремился в бушующий Океан.

До скалы, где Грэм заприметил расщелину, ведущую в Подземное Царство, было рукой подать. Однако нелегко было плыть по разбушевавшемуся Океану. Грэм с Алем на спине медленно прорывался вперед, порой лишь чудом выскальзывая из-под обрушивающихся на них отвесных водяных стен. А набегающие новые волны то и дело отбрасывали их назад. Ночь и бушующее море словно хотели удержать дельфина и мальчика: не пускали их навстречу еще большей опасности. Очень медленно продвигались друзья к намеченной цели.

Аль был закаленным мальчиком, но теперь тело его окоченело, а руки онемели от холода. Он с трудом удерживался на скользкой спине дельфина. А еще совсем недавно долгими теплыми вечерами Аль подолгу плескался в ласковом Океане, играя со своим другом Грэмом. Аль вспомнил сейчас, как еще три дня назад над тихим Океаном всходила Луна. И в Океане вспыхивали звездные отражения, словно кто-то необъятный выплеснул в Океан все звездное небо. Как радостно было проплывать по этим отражениям недосягаемых созвездий, и казалось, что ты плывешь по небу среди звезд.

Сегодня же океанская бездна угрожала бешеным ревом ветра и волн…

Наконец-то Аль с Грэмом достигли высокой скалы и укрылись за нею от ветра и волн. Именно здесь, по расчетам дельфина, должен быть вход в Подземное Царство.

Нырнув в расщелину, друзья оказались в просторном и тихом гроте. После рева и грома Океана на них навалилась тишина — тишина до звона в ушах. В гроте было очень темно. Аль ничего не видел и очень удивлялся тому, как легко отыскивает дорогу Грэм, который спокойно и уверенно плыл вперед, приближаясь к самой сердцевине скалы. Но пока нигде не было выхода на сушу. Со всех сторон прямо из воды вздымались отвесные, каменные стены.

Наконец они увидели проход в стене. Грэм уже хотел подплыть к нему, как вдруг учуял под собой незримую опасность. На полной скорости дельфин выпрыгнул из воды, выгнулся дугой и, словно птица, пролетел далеко вперед. Аль от неожиданного рывка откинулся назад и чуть не сорвался в воду. Но окоченевшие пальцы мальчика намертво вцепились в плавник дельфина. Рискованный прыжок Грэма спас жизнь обоим.

Промахнувшийся осьминог Волосил вынырнул на том самом месте, где мгновение назад плылиГрэм с Алем. Сова Брынза не зря надеялась и преданность и прилежную службу Волосила, откармливая его летучими мышами. Сова не жалела пропитания для Волосила, но она не учла того, что разжиревший осьминог лишится своей былой проворности. Только это и спасло дельфина и мальчика от беспощадного осьминога.

Рассекая чутким носом плотную, словно сгущенную воду, Грэм продвигался вдоль скал. Наконец впереди засветилось отверстие, ведшее в пещеру.

— Что это за свет там, в глубине? — нетерпеливо прошептал Аль. — Уж не вход ли это в Царство совы Брынзы? — Сейчас узнаем, — отозвался Грэм, подплывая к светящемуся отверстию.

Аль встал на спину Грэму, подтянулся на руках, ступил в подземелье и со страхом огляделся.

Он оказался в каменной пещере с высоким сводчатым потолком. Стараясь ступать как можно тише, мальчик крадучись шел вперед. Скоро он увидел просторный зал, посреди которого стоял святящийся в темноте сундук. У сундука лежал огромный мохнатый зверь. Аль замер, пораженный величиной зверя, и спрятался за выступ стены. В сердце снова шевельнулся страх. Но Аль вспомнил про людей, про свой Город, Черную Тучу над ним и не бросился со всех ног назад. Когда сердце перестало биться слишком громко, до слуха мальчика донеслось, что чудовище мирно с кем-то разговаривает. Приглядевшись, Аль увидел маленькую девочку, которая сидела, укутавшись густой шерстью Мохнатого так, что была видна лишь ее головка.

— Вот так раз! Это ты, Юля? — удивился Аль, выходя из-за выступа стены. — Как ты попала в Подземное Царство? Разве ты не заблудилась в лесу?

— Аль! — звонко вскрикнула девочка, и под сводами Каменной Пещеры загремело эхо: «аль, аль, аль…».

Радостной была эта встреча: дети наперебой старались рассказать друг другу обо всем, что произошло с ними за последние дни. Радость встречи Аля с Юлей подействовала и на Мохнатого, привыкшего к постоянному одиночеству. Мохнатый, растроганный, стыдливо отворачивался от детей — на его глазах можно было увидеть две радостные слезинки. Он чувствовал, что в мире что-то быстро меняется и приближается час развязки, который освободит и его, Мохнатого.

А сияние Маяка с каждым часом становилось все ярче. Ослепительным клином вонзился его плотный окаменевший свет в Черную Тучу, разрубил ее пополам и погнал прочь от Города Больших Фонарей. И как только свет этот достиг окраин, навстречу ему один за другим вспыхнули ожившие Большие Фонари.

Туча не хотела погибать и медленно отступала перед светом, цепляясь за каждый камень. Однако стало очевидно: часы ее сочтены. Разбитые Посохом Брынзы стекла в Маяке Художник закрыл изнутри железными ставнями. Так что обитатели Маяка находились сейчас почти в безопасности.

— Друзья, нельзя дать сове Брынзе собраться с новыми силами, — говорил Поэт. — Если мы задержимся с выступлением, то лишь напрасно потеряем время.

— Да, пора в путь. Медлить больше не следует, — согласился с ним Старый Фонарщик.

— Мне показалось, — заметила Аля, — что сова Брынза очень испугалась нашего Факела. Я думаю, что его следует взять в дорогу, и тогда с нами ничего не случится.

Все посмотрели на Факел. После отступления Брынзы он уже не пылал ослепительно, как во время боя, и свет его напоминал свет далекой путеводной звезды.

— Выступать, так выступать, — поддержал всех Художник, — но надо вооружиться, а также взять с собой побольше еды и питья в расчете на тех, кого нам, может быть, удастся освободить.

— Кроме того, необходимо потеплее одеться. В Городе еще бушует буря, — добавил Старый Фонарщик. — И на всякий случай захватим с собой спички.

Собравшись, Поэт поплотнее набил табаком трубку, раскурил ее и обратился к Горластику:

— А ты чего же, Горластик, не одеваешься? Возьми-ка вот хоть эти красные штаны, давным-давно забытые кем-то на Маяке. В них ты станешь солиднее и не простудишься. А то еще лишишься голоса из-за простуды. Какой же тогда будет из тебя петух?

Горластик ответил с немалым достоинством:

— О, вы напрасно беспокоитесь, дорогой хозяин. Тот, кто имеет настоящий голос, никогда его не потеряет, даже простудившись. А о солидности скажу вам, что если ее нет, то и красные штаны не помогут. Вот, к примеру, мой друг Полифилий, так же как и я, не имеет штанов. Но, по-моему, он гораздо солиднее многих, имеющих штаны.—

И Горластик хитро подмигнул улыбающемуся Поэту. Было решено, что старики и дети останутся присматривать за Маяком, а остальные тронутся в путь. Сборы подошли к концу, и спасательный отряд двинулся к выходу.

Когда маленький отряд приблизился к Городской Башне, ударили часы. Их бой разбудил, как всегда, спящего после очередного обжорства Заику. Тот открыл глаза и увидел приближающихся людей. Девочка впереди несла факел. Заика хорошо запомнил, как во время нападения на Маяк Брынза позорно бежала от Факела.

«Я переплюну свою мамашу: отберу у людей Факел, с его помощью завладею Черным Посохом, свергну Брынзу и стану единовластным Правителем Подземного Царства», — сыто размечтался нахальный сынок Брынзы.