Чтение онлайн

Та-ка вышел на крыльцо и вздохнул полной грудью. Его склад был на пригорке и отсюда был виден весь поселок. Да, каждый селянин гордился тем, что работал. Это было видно даже по походке.

– А почему их работа – работа, а моя работа – не работа? – думал Та-ка. – Только потому, что каждый имеет столько, сколько сделает, а я имею только столько, сколько мне подарят… Это потому что я ничего не делаю? Но я же делаю! Я помогаю… Да, я только помогаю. И столяр, и кузнец могли бы сами сделать то, что я делаю вместо них. Но я не могу вместо них делать то, что делают они.

– Да, – продолжал размышлять Та-ка, – но и столяр не умеет делать то, что делает кузнец… Правда, и кузнец не умеет делать то, что делает столяр. Но то, что они делают нужно всем. Вот оно в чем дело!

От этой догадки у него вначале захватило дух, но потом Та-ка подумал это достаточно просто и, наверное, всем давно известно. Иначе, как бы кузнец стал кузнецом, а столяр – столяром?

– Значит и мне надо найти дело, которое умею делать только я и которое нужно всем, – созрело у него в голове. – Но, какое? Правильно, я сам хочу предлагать товары. Но я не умею их изготавливать. Ну и что? Ты же можешь их наменять, набрать… для обмена. А как я узнаю, что и на что менять?

Та-ка еще раз окинул взглядом поселок и вошел в дом. Полки вдоль стен были заставлены разными товарами. Но у каждого товара был свой хозяин, и только хозяин знал, на что и как их надо обменять. А Та-ка был только помощником.

– Кузнец меняет топоры на сапоги, потому что ему нужны сапоги. Кузнец может решать, сколько и каких топоров можно отдать за вот эти полюбившиеся ему сапожки, потому что он знает, во что ему обходится изготовление топора… Но он же не знает, во что сапожнику обходится изготовление сапожек. Кузнец не знает, как тачать сапоги. А ему и не надо знать… Он только оценивает, насколько ему самому нужны сапоги и что он готов за них отдать…

В дверь постучали. Та-ка вздрогнул, очнувшись от раздумий.

– Кто там?

– Это я – кузнец!

Та-ка открыл дверь и впустил кузнеца. В руках у него был сверток.

– Послушай, Та-ка, ты не мог бы мне помочь обменять мои сапоги, что взял осенью, на восемь локтей ткани для платья. Жена пилит, мочи нет. Они новые, я их так ни разу и не одел, – сказал кузнец, и устало опустился на лавку.

Та-ка аж поморщился, услышав о помощи. Все помощник, да помощник… Но вдруг он просиял и выхватил из рук опешившего кузнеца сверток.

– Конечно, конечно, какой разговор! Я тебе такую ткань найду, подожди… Так, здесь на складе ткани нет. Но ничего я завтра же отыщу. Жена будет довольна. Так и передай.

Та-ка быстро выпроводил кузнеца и в волнении уселся за стол.

– Так, – взъерошил он у себя волосы на голове. – Так! Конечно, так! Кузнец не изготавливает сапоги и не изготавливает ткани, но он меняет первое на второе и знает, как менять. Почему я не могу это знать?

Та-ка стукнул кулаком по столу, резко встал и зашагал по комнате.

– Могу! Может даже лучше, чем сам кузнец, могу! Все! Решено! Буду сам все менять.

Но вдруг он замер, как-то весь обмяк и опять опустился на стул.

– А подарки? Их же мне никто уже не даст. Я же буду свои товары менять… Того и гляди, самому придется подарки кому-нибудь давать. А жить на что?

– Минуточку… Конечно! Подарки дарят те, кому я помогаю обменять их товаров. А так как теперь я сам меняю товары, то и подарки себе я буду давать сам! – осторожно подумал Та-ка. Правда он так и не понял, как это будет происходить. Но формально-то, ничего не изменилось – если есть обмен, будут и подарки.

В дверь опять постучали. Это был столяр. Зашел просто так, посидеть, поболтать.

– Холодает, – сказал столяр. – Скоро опять зима.

– Да, холодает, – ответил Та-ка, разливая кипяток по чашкам. – А ты уже заготовил дрова?

– Так, этого добра у меня всегда в достатке, – улыбнулся столяр. – Слушай, а где мои одеяла?

– Какие твои одеяла? – Спросил Та-ка, добавляя в чашки понемногу травяной настойки и меду.

– Так, те, которые вместо тумбочек…

Та-ка вдруг замер с чашкой в руках. Было видно, что какая-то мысль пронзила его. Он резко встал. Потом медленно сел.

– Ах, эти… твои одеяла. Но ты же сам сказал, что одеяла тебе не нужны и мы договорились, что у меня по-прежнему твои тумбочки. Все четыре.

– Но ты же обменяешь их мне на одеяла? Жена говорит, что по всему, зима будет холодной, надо бы взять одеял.

– Конечно, – задумчиво произнес Та-ка. – А сколько одеял ты хочешь за свои тумбочки?

– Как сколько? – удивился столяр. – Все шесть.

– Но это же я обменял на шесть… – начал было Та-ка, но, заметив, как сощурился столяр, замолк.

– Правильно, – сказал столяр, поставив пустую чашку на стол и вытирая рукой вспотевший от горячего напитка лоб. – А через неделю – наш осенний базар. Может я на этом базаре сменял бы свои тумбочки за семь одеял. Но, ты не волнуйся, я тебе полочку сделаю. Вот сюда повесишь, баночки с медом класть.

Столяр поднялся. Та-ка принес одеяла.

– Ну, бывай! – попрощался столяр и ушел.

Та-ка опять уселся за стол.

– Вот, незадача, – вздохнул он. – Ну, зачем я сказал столяру, что получил за его тумбочки шесть одеял. Сказал бы – пять… Он бы и на пять согласился. Тоже мне, меняла!

Про то, как столяр на базаре меняться умеет, так про это весь поселок долго потом анекдоты рассказывает. Та-ка вначале ждал базар с тревогой. Но каждый раз оказывалось, что именно за неделю базара, он получал больше подарков, чем за весь месяц.

Та-ка налил еще кипятку и добавил ложку меда. Мед давал ему пасечник за помощь в обмене. Сам давал.

– В самом деле, – подумал, Та-ка. – Пасечник сам дает мед. И столяр сейчас сам предложил полочку… не одеяло! Одеяло бы он не предложил. На одеяло он бы не согласился… А почему я согласился на полочку? Да потому что подарок!

Та-ка аж поперхнулся, вспомнив это постылое слово, закашлял, встал из-за стола и пошел мыть чашки.

– А если бы я ему с самого начала сказал, что одеял было пять? – продолжал он размышлять, вытирая чашки. – То это был бы обман. Так нельзя. А кто сказал нельзя, и с кем это я все время разговариваю?

Та-ка положил чашки на полку, сел на кровать, поправил подушку и лег, закинув руки за голову.

– Да, обманывать нельзя. Все равно позже все всплыло бы. А сказать правду… т. е. сказать, что, да, я выменял не шесть, но тебе отдаю только пять, т. к. мы с тобой не договаривались, что надо менять на шесть…