Чтение онлайн

— Габриель! — Сафо воздела руку к небесам. — Спасибо! — поэтесса триумфально обвела взглядом труппу. — Если бы я описала глаза Зены как «лёд», у вас создалось бы не только создалось представление чистого, синеватого оттенка, вы ещё почувствовали бы её настроение, не правда ли? — Сафо усмехнулась воительнице.

— Но пламя не синее, оно оранжевое! Я бы не подумала, что её глаза голубые, если бы ты сказала «огонь», - возразила Каллиопа.

— Ах, но ведь самые горячие языки пламени горят сине-голубым, — объяснила Габриель.

Зена склонила голову, уставившись на барда.

— Да! — прошептала Сафо неожиданно тихим и искушающим голосом. — Пламя любви — самое горячее пламя — горит синим! Хорошее выражение, Габриель. Надо будет запомнить.

Все головы повернулись, чтобы посмотреть на горящее синее пламя глаз Зены, но её мерцающие глаза светились чем угодно, только не любовью.

— К сожалению, мне кажется, что сейчас глаза воительницы цвета льда! — заметила Сафо, встречая взгляд воительницы.

Габриель рассмеялась и дружески толкнула Зену в плечо. Воительница расслабилась, освободила Сафо от своего взгляда и усмехнулась, легонько толкая подругу в ответ.

— Габриель! — Сафо хлопнула в ладоши, подходя чуть ближе к барду и воительнице. — Ты замечательно подбираешь слова!

Зена решила вмешаться.

— Конечно, она ж бард, — просто сказала воительница, откусывая от ломтя мяса.

Она прекрасно понимала, что Габриель слишком стеснялась сказать Сафо о предмете своей гордости. Теперь настал черёд Габриель метнуть гневный взгляд на Зену. Та спрятала усмешку.

— Бард! Подумать только! — воскликнула Сафо. — Бард! Габриель, почему ты не сказала мне?

Поэтесса радостно захлопала в ладоши и, схватив Габриель за руки, подняла её на ноги. Если бы взгляды могли убивать, Зена была бы уже серьёзно ранена. Габриель попыталась сопротивляться, но сопротивление было бесполезно. Вытащив девушку поближе к костру, Сафо дружески обняла её и счастливым голосом сообщила:

— Ты одна из нас! Художница слова! Спорю на что угодно, что ты — великолепный бард!

Габриель, оказавшись в центре внимания, застенчиво покраснела.

— Ну, я не знаю…

— Да, она ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ бард! — прокричала Зена с набитым ртом.

Если бы взгляды могли убивать, Зены была бы уже мертва.

— Ты просто должна рассказать историю! — в том же духе продолжала Сафо, поворачивая Габриель лицом к труппе.

— Пожалуйста, Габриель! Расскажи историю, — Лаки аж подпрыгнула на месте. — А то мы по жизни слушаем эту скучную поэзию!

— ЭЙ! — нахмурилась Сафо, обращаясь к Лаки, но потом ослепительно улыбнулась. — В конце концов, она права! Нам не помешала бы интересная история, не правда ли? — спросила поэтесса, кивая своим.

Ей ответили такими же кивками.

— Ой, ну я не знаю… вряд ли я могла бы… — Габриель смущённо уставилась в землю и стала теребить локон волос.

Зена засмеялась, чуть не подавившись: это навязчивое движение Габриель она уже видела миллионы раз. Воительница взяла мех для вина и, откинувшись назад, сделала большой глоток крепкого питья. «Это будет интересно!» — ухмыляясь подумала она, прислонившись спиной к поваленному дереву.

— Пожалуйста, Габриель! — клянчила Сафо. — Ну, ради меня? — поэтесса бережно приподняла подбородок сказительницы и тепло улыбнулась, на несколько мгновений забывая саму себя, утопая в этих глазах цвета морской волны… С лица Зены усмешка сползла. Воительница кашлянула, чтобы отвлечь поэтессу.

— Габриель, — тихо позвала Зена, и сказительница обернулась к ней. — Расскажи нам историю. А я останусь и послушаю.

Зена знала, что от такого предложения Габриель не в силах отказаться. Лицо барда озарила улыбка. Теперь была очередь Сафо прищурить глаза на Зену. Зена выразительно подняла бровь и отхлебнула из фляги.

— Ну ладно, ладно. Что вы хотите, чтобы я рассказала? — сдалась Габриель, поворачиваясь к Сафо и остальным.

Её поддержали радостными криками одобрения. Сафо подошла к Зене, не отрывая взгляда от меха с вином.

— Можно глотнуть? — спросила она с хитрой улыбочкой.

Зена протянула ей флягу и нахмурилась, когда поэтесса плюхнулась рядом и стала пить. Сафо смотрела прямо в глаза воительнице, и пила. И пила. И пила. Зена, не выдержав, отняла у неё флягу и бросила её вне пределов досягаемости. Сафо была довольна собой и кивнула Габриель, чтобы та начинала.

Габриель, со своей стороны, наблюдала за действиями поэтессы и воительницы с некоторой долей замешательства. «Что это задумала Сафо?» — про себя удивилась бард, но отбросила эти мысли, поскольку Сафо подала знак начинать. Теперь нужно было сосредоточиться только на истории. В конце концов, здесь была Сафо, Десятая Муза, и история должна была быть безупречной.

Габриель отошла на несколько шагов назад, чтобы видеть всех, и чтобы все слышали её. На несколько мгновений она повернулась к слушателям спиной, чтобы собраться с мыслями, и когда она вновь повернулась лицом, её глаза воодушевлено блестели.

«На земле жил да был Крот. Он странствовал по широкому незнакомому миру, стремясь за горизонт, пересекая бесконечные моря, прорывая каньоны и горы, реки и потоки. Дороги и тропы появлялись там, где отпечатывались его ступни, вечерние ветры нового времени года струились позади него, и мир раскрывал свои объятья, нашептывая: „Продолжай путь“.

Этот Крот, утомлённый тяжёлым дневным переходом, остановился у поблескивающего ручья, чтобы утолить жажду. Вдруг Крот взглянул наверх. Несвоевременный звук, запах, донесенный ветром. Птицы перестали петь. Он поднялся на ноги с бешено колотящимся сердцем, оборачиваясь и озираясь, пытаясь смотреть во все стороны сразу.

В страхе он повернулся и попытался взобраться на крутой берег, цепляясь когтями за корни и камни — но скатился вниз со скорбным криком. Его грудь прижало что-то тяжёлое, и Крот уставился в жестокие глаза Волка, закрывшего своей спиной всё небо.

— Крот на поверхности, — сказал Волк глубоким и тихим голосом, — и так далеко от дома.

— У меня есть причина, — заикаясь, попытался ответить Крот.

Волк надавил своими огромными лапами, и Крот почувствовал, что его вжимали в грязь. Он боролся, царапался и брыкался, но это не помогало, словно он пытался сдвинуть мраморную колонну. Галька врезалась ему в спину, и ритм бьющегося сердца гремел в ушах. С каждым ударом сердца в его глазах темнело. Потом давление спало. Крот поднялся, кашляя и пытаясь свободно вздохнуть.