Чтение онлайн

Сфера всё ещё колыхалась вокруг камня, и сквозь неё было видно расплывчатую фигуру человека, размахивающего руками.

– Акопян! – грозно рявкнул Оганесян, – хватит бояться, быстро за мной!

Фигура ответила приглушённым бульканьем.

– Он не слышит, – сказал камень, – звук плохо проходит сквозь ворота. Акопян, не бойся, шагом марш!

Голос вишапа, видимо, хорошо проходил во все миры, потому что фигура опустила руки по швам и стала приближаться. Через секунду из сферы строевым шагом вышел Акопян и стал озираться испуганными глазами. Сфера стала быстро таять и схлопываться обратно к камню.

– Акопян, возьми себя в руки! – недовольно буркнул Оганесян, – мне стыдно за тебя!

– Счастливого пути! – пожелал вишап.

Герои вошли в лес.

Деревья в лесу были очень похожи на обычные дубы, липы, клёны или ясени, только вместо коры они были покрыты коричневой чешуёй.

– Что это за деревья такие? – спросила Роза.

– Это не простые деревья, – пояснил Ролик, – это дышащие деревья леса Мисантар. Они в диковинку даже в этом мире. Их вырастила старуха Кахард – страшная лесная колдунья, занимающаяся чёрной магией. Раньше здесь был обычный лес, но лет двести, а может триста назад она поселилась тут и каждую неделю ходила по лесу, подливая корням деревьев какую-то свою колдовскую бурду. Сначала деревья стали быстро расти, потом они зачахли и засохли, но Кахард упорно продолжала каждую неделю поливать на корни своё зелье. И вот однажды деревья стали рассыпаться в прах, а внутри них оказались другие деревья – вот эти самые, дышащие и с чешуёй.

– То есть они выросли внутри, как в скорлупе? – спросил удивлённый Акопян.

– Ну да, вроде как вылупились… – Ролик задумался. – Потом деревья стали дышать. Они регулярно вздыхают, а если заткнуть им дыхальца, через некоторое время весьма громко и сильно чихнут.

Роза пригляделась. И действительно: на уровне головы взрослого человека чешуйки расходились и образовывались две симметричные каплеобразные дырки – ну точь-в-точь нос!

– А зачем они дышат? Вроде деревья должны дышать через листики, мы в школе проходили, – спросила она.

– Да почём я знаю! Спроси это у самой Кахард, если тебе интересно. Она каждую ночь точит свои зубы о кору… то есть чешую деревьев. А ещё они дают ей колдовскую силу и продлевают жизнь… Тоже не спрашивай, я не знаю, как! Может, отвар из листьев себе делает и пьёт его на ночь. Может, чешую соскабливает и ко лбу прикладывает. Может, высасывает их дыхание через дыхальца. А ещё, для своих чёрно-магических колдовских дел она не только деревья высасывает, но мучает и лишает жизни живых существ. Так что, как бы оно ни было, нам надо побыстрее пройти через лес и не напороться на саму Кахард. А лес Мисантар весьма не маленький, так что давайте поживее!

И Ролик побежал вперёд по розовой дороге дальше в чащу. Полицейские и Роза переглянулись, опасливо покосились на деревья и быстрым шагом потопали за аралезом.

Было тихо, только приятно шуршала под ногами дорога. Подул прохладный ветерок, пошелестел листьями в кронах чешуйчатых деревьев и стих. В наступившей тишине герои отчетливо услышали глубокий вздох одного из деревьев рядом с дорогой. Роза даже остановилась, пытаясь понять, какое из деревьев вздохнуло, и услышала ещё один вздох.

И вдруг по лесу пронёсся раскат грома! Где-то, галдя, вспорхнула стая перепуганных птиц, с глухим стуком с дерева, стоящего у дороги чуть поодаль, упало несколько крупных тёмно-синих плодов. Оганесян резко обернулся, ища глазами отставшую Розу, а Акопян и вовсе присел на месте.

– Дерево чихнуло, – обыденным тоном доложил Ролик, нарезая круг вокруг остолбеневшей компании, – какой-нибудь листик или белка заткнули ему дыхальца, вот оно и чихнуло. Ничего особенного.

– Ничего себе «ничего особенного», – возразил Оганесян, подходя к одному из упавших плодов, чтобы поднять и рассмотреть его поближе, – шарахнуло прямо как здоровая бомба!

– Нуу… Если стоять рядом, то, конечно, с ног сдует, – прокомментировал Ролик, – но так, издали – ничего особенного.

– А что ещё такого «неособенного» есть в этом мире? – опасливо спросил Акопян.

– Ничего такого, что страшнее чего-либо в нашем мире, – вдруг отрезал Оганесян. На самом деле, он тоже здорово испугался и совсем не был уверен в своих словах, но он хотел заранее заткнуть болтливого аралеза, пока тот не рассказал Розе действительно страшных вещей. Кроме того, он сам не очень-то хотел заранее знать про какие-то местные страсти-мордасти, потому что был уверен – чем меньше знаешь, тем меньше беспокоишься! Ведь когда боишься заранее, это очень подрывает силы в ситуации, когда надо действовать, а если заранее не знаешь, то, когда столкнёшься нос к носу с неприятностями, бояться будет уже поздно, и это добавляет бесстрашия. А простой бытовой мудрости, чтобы чувствовать, где может быть опасность и не лезть на рожон, у Оганесяна и так хватало. Такая тактика действительно много раз помогала Оганесяну в борьбе с преступниками.

– Вот слова не мальчика, но мужа! – восхитился аралез, – а то всё «рыло», «рыло», «собачье дело»! – Ролик явно был до сих пор обижен на слова Оганесяна про «не твоё собачье дело».

Герои молча двинулись дальше. Лес становился всё глуше и мрачнее, деревья стояли всё плотнее, тянулись всё выше, ветви их становились всё разлапистей и узловатей, а листва уже почти совсем закрыла небо. По веткам время от времени мелькали какие-то зверьки, некоторые из них, заметив путешественников, скалили зубы и шипели, но потом пропадали в листве. Розовая дорога никак не хотела быть прямой, сворачивала то влево, то вправо, иногда давала здоровый крюк, чтобы обогнуть невысокий холмик, через который спокойно можно было перевалить за десяток-другой шагов. Один раз дорога раздвоилась перед большущим толстым деревом, обогнула его с двух сторон и снова слилась в свою розовую речку. Получилось, как будто дерево выросло посреди дороги, раздвинув дорогу вокруг себя. А может, именно так оно и было.

Роза устала идти, теперь это путешествие уже совсем не казалось ей таким весёлым и захватывающим, как вначале. А монотонный хруст под ногами, тихие вздохи деревьев, совершенно однообразный пейзаж утомили Розу не только физически, но и душевно. Приключения казались теперь недосягаемыми, а цель путешествия глупой и неоправданной. Если б Роза осталась в родном мире, наверняка было бы гораздо интересней! Синие растения, зелёное небо, говорящие камни, дэвы – кто знает, что ещё захватывающего там появилось, пока они идут по этой однообразной дороге из крошеного розового туфа! Кроме того, не мешало бы уже перекусить, но они только шли и шли вперёд, пахлаву берегли «на крайний случай», а дядя Оганесян категорически не позволял Розе даже попробовать какой-нибудь плод этих чешуйчатых деревьев (хотя Ролик уже сгрыз их пару, и ничего – рога у него не выросли, а хвост не отвалился!). Только с водой им повезло – они уже пару раз проходили мимо прохладных родничков, дядя дал добро попить, пустив Ролика вперёд попробовать воды.

Дорога обогнула очередной холмик и вдруг вывела путешественников на круглую полянку, прятавшуюся за этим холмиком, где явно творилось что-то недоброе.

В центре полянки стояло несколько неуклюжих строений, совершенно непонятного назначения. На первый взгляд казалось, что это остатки сломанной детской площадки, но приглядевшись, стало понятно, что дети здесь явно не играли. Во-первых, всё, что можно было бы назвать спортивными турниками или какими-то лазилками, было сделано не из изящных гнутых труб и отполированного дерева, а грубо выковано прямо из цельных кусков металла, никогда не знавшего ни весёлой расцветки (в какую обычно красят детские площадки), ни вообще какой-либо краски и годами ржавело под открытым небом. Деревянные перекладины, перила и ступеньки были так же грубо сколочены из необработанных бревен тех же чешуйчатых деревьев, разной толщины, и наполовину сгнили вместе с чешуйками. Некоторые были ещё и обуглены. Во-вторых, размеры этих «турников» были великоваты даже для взрослого человека. То есть если эта полянка и была когда-то детской площадкой, то разве что для каких-нибудь дэвов. В-третьих, среди «детских лазилок» стоял здоровенный закопчённый чан с ржавого цвета жижей, из которой торчало несколько чешуйчатых палок. На конце одной из них висел потускневший медный колокольчик. Похоже, «детская площадка» была каким-то приспособлением для колдовства или гнусных жертвоприношений.

Герои подошли поближе и стали рассматривать уродливые строения. Ролик обнюхал котёл, пописал ему на бок, встал на задние лапы и заглянул внутрь. Акопян пробовал на прочность перекладину, зажатую между двумя брёвнами-столбами на уровне груди – видимо, прикидывал, можно ли на ней подтягиваться. Оганесян профессиональным полицейским взглядом осматривал другой «турник» из обугленных коряг, утыканных безобразными шипами – видимо, пытался представить, для чего это и что здесь произошло. Роза подошла к здоровенному кривому бревну, одним концом упирающемуся в землю, а другим концом сильно напоминающим голову змеи.