Чтение онлайн

Завернув за угол, они оказались в тихой безлюдной узкой улочке из двух-трёхэтажных домов с узкими стрельчатыми окнами, закрытыми кое-где деревянными ставнями, и узкими же дверями подъездов. Деревянные двери подъездов были высокими и двустворчатыми, что делало их визуально ещё уже. Но судя по размерам окон и дверей, ручкам и ступенькам, в этом мире жили вполне себе люди, ну, или очень похожие на них существа.

– Здесь, наверное, какие-то сплошь тощие люди живут, – предположила Ирина.

– Нет, всякие попадаются, – с видом знатока сказал Ролик, – это просто особенности местной архитектуры. Они ж здесь все помешаны на математике, видимо, такие формы – результат вычислений. Они даже созвездиям дают не имена героев, например, а названия математических формул.

– Совершенно верно! – подхватил Жепит, – я даже стихи знаю на эту тему, кого-то из местных поэтов, кажется, Квадрата Пси:

Как прекрасна звёздной ночью «Бесконечность Мандельброта»!

Эти всполохи вселенной да фракталы Жюлиа!

Ты стрелой остроконечной задаёшь мне строгий вектор,

Устремляя в бесконечность скромный мой материал!

– Какая прелесть! – восхитилась пери, – ты знаешь местные стихи! Но откуда?

– Все змеи очень любят стихи. И мы имеем возможность собирать стихи из всех миров, так как, хвала Манасе, свободно перемещаемся между мирами. Одна беда – письменности у нас нет, приходится всё наизусть помнить.

– Никогда не думала, что у змей такая хорошая память, – удивилась Роза.

– Боюсь, ты много чего хорошего о змеях не знаешь, – вздохнул Жепит, – в твоём мире отношение людей к нам, мягко говоря, прохладное и незаслуженно презрительно-опасливое. Но, хвала Манасе, теперь ты можешь всё это узнать с кончика хвоста… то есть из первых рук.

Пока Роза колебалась, раздумывая, можно ли спросить Жепита, кто такой (или такая) эта Манаса, Оганесян резко перевёл тему разговора.

– Это всё хорошо, конечно, но не забывайте, зачем мы здесь! Как нам добраться до этого вашего мастера-мошенника? – сказал он. – Сколько счас времени – три, четыре часа? А нам ещё надо разобраться со спутанными мирами и вернуть тебя маме! И желательно до темноты. Что скажешь, блохастый? Как нам чудо-мастера найти?

– У меня, между прочим, имя есть, – огрызнулся Ролик, – посмотрел бы я, как ты сам будешь ловить блох, если у тебя отрезать все пальцы! Я ж даже сбрить шерсть не могу!

Оганесян примолк. Он хотел просто подколоть крылатую псину, но никак не обидеть. Кстати, в этом мире пёс был обыкновенным, бескрылым.

– Гыррр на тебя! – рыкнул аралез, успокаиваясь, – надо найти извозчика.

– Их в этом мире называют линоперы, – блеснул познаниями Жепит, – такое сокращение от «линейных операторов».

Пока герои вели эти разговоры, улочка вывела их на большую мощёную брусчаткой площадь с фонтаном посередине. Площадь была весьма людной, это были действительно люди, только какой-то мелкой породы – Акопян с Ириной казались чуть ли не на голову выше их, а здоровяк Оганесян – на две. Вокруг фонтана сновали самые обычные голуби, за ними пристально наблюдала пара вполне себе обычных котов. Необычные существа тоже были – похожие на осьминогов, только с тремя толстыми щупальцами, на которых они передвигались, тремя тонкими трёхпалыми руками и тремя зелёными глазами на голове. Кожа их была смуглой, волос никаких не наблюдалось, одеты они были в свободно болтающиеся на «ногах» штанины, рукава, почти целиком скрывающие «руки», и куполообразный чепчик на макушке. Все это было связано меж собой шнурками и пёстро окрашено.

– А как их называют? – тихо спросила Ирина у Жепита, легонько кивнув на парочку этих существ у фонтана и хихикнула, – уж не треноги ли?

– Ты будешь смеяться, – ответил змей, – тетрагоны.

Оганесян хрюкнул, Ирина нахмурилась:

– А почему тетра? Они же трио. Или терция?

– Может, кто-то подшутил над ними? – предположил Оганесян.

– Нет, они сами себя так называют, – встрял Ролик, – чёрт их знает, почему. Говорят, у них четыре стороны личности и жизни. Конечно, все называют их тройниками – только не вздумайте им это сказать! Они очень обижаются на это.

– Между прочим, – добавил Жепит, – они весьма головастые не только в прямом смысле, а потому предпочитают заниматься исключительно умственным трудом. И стихи пишут интересные. Вот, например:

Котина-котина -

орёт в коридоре!

Котина-котина -

царапает дверь!

Котина-котина -

написает в тапки!

Котина-котина -

страшный зверь!!!

– Хватит разглагольствовать! – прервал его Ролик, – я наблюдаю транспорт!

И действительно, из какой-то улочки на площадь выкатилась карета. Очень похожая на обычные старинные кареты – большой деревянный ящик синего цвета с окнами и дверью посередине, покоящийся между больших колёс, только без запряжённых в неё лошадей или иных животных – карета двигалась сама, очевидно, влекомая магической силой.

– Свободна! – тявкнул Ролик и бросился через площадь наперерез карете.

– Как он это понял? – растерянно спросила Роза, каких-то очевидных признаков, что «такси» свободно, она не видела.

– Карета синяя – значит, свободна, – подсказал Жепит и тоже усвистал вслед за аралезом, видимо решив, что тот в одиночку не справится.

– Стой… – попытался одёрнуть его Оганесян. Его одолевала какая-то неприятная мысль, он хмурился и не торопился идти к карете. – Погодите, – остановил он остальных.

Но Ролик с Жепитом сделали своё дело, и теперь уже карета двигалась к ним… и вдруг она стала красной! Только что вся карета была тёмно-синяя, а теперь – вся красная. Роза даже протёрла глаза, но карета осталась красной и подъехала к ошеломлённым героям, сопровождаемая самодовольным Роликом и Жепитом (про которого ничего сказать нельзя, у него морда всегда «улыбчивая»). В переднее окошко кареты высунулся человек, приветливо помахал героям, и дверца кареты гостеприимно открылась.

– Иди-ка сюда, великовозрастный пёс, – зло сказал Оганесян Ролику.

– Ну, что тебе не так? – проворчал Ролик, отходя от кареты.

– Ты чем расплачиваться собираешься? – прошипел на него Оганесян, стараясь, чтоб водитель кареты этого не слышал, – или у тебя в твоей шерсти, кроме блох, ещё и кошелёк водится?

Эта фраза напомнила Розе про злую Кахард, у которой роль дамской сумочки действительно выполняла её пышная, но неухоженная шевелюра, и Роза хихикнула.

Ролик же просто помотал ушами, пропустив мимо них колкости полицейского.