Чтение онлайн

– Нет уж, увольте.

– Почему, увидев Брагоса, ты никого не позвал на помощь?
– вдруг вспомнил Захар.

– Не успел.

– Не успел крикнуть в кольцо: "На помощь!"?

Я отвернулся от него.

– Не знаю. Этого больше не повторится.

– Хорошо бы. Денис, если мы тебя потеряем, мы потеряем последний шанс на победу.

– Я знаю. Но, Захар, не все же так плохо.

А он печально-печально посмотрел на меня и покачал головой:

– Все много хуже.

Когда тебя с утра подчуют таким веселеньким разговором, настроение, естественно, "чудесное". Захар похвалил меня за хорошую работу в селе, хотя, когда он услышал подробности путешествия, у меня сложилось впечатление, что он ожидал чего-то большего? Бог мой, что ему мало, что ли? Мне так впечатлений и так выше крыши хватит.

Итак, выслушал он меня и отпустил на все четыре стороны, в сотый раз повторив, чтобы я был поосторожнее.

И вот я задумался, куда бы податься. Меня подмывало все рассказать Сашке, но я подумал, что это не к спеху. В этот выходной мне совершенно не хотелось говорить на серьезные темы, тем более что половина выходного уже улетучилась в прошлое, как бы ни было его жаль.

И я решил отправиться к Акварели. Я позвонил Ленке из автомата на улице, но у нее никто не взял трубку. И я решил проведать художницу один. Хотя лучше, конечно, с Писаревой, но… Блин, да не укусит же меня Акварель, в самом-то деле?

Я позвонил в дверь, но, как всегда, из квартиры ответила мне только тишина. Я позвонил снова.

– Кого несет?
– наконец, грубо ответила Акварель.

– Если ты таким тоном отвечаешь всем посетителям, то не мудрено, что у тебя их нет, - заметил я.

– Денис?
– Акварель сменила гнев на милость и тут же открыла дверь.
– Прости, я не знала, что это ты.

– А может, это старушка-соседка пришла попросить пакетик чая.

Она пожала плечами:

– Ко мне за таким не заходят.

– Понятно почему.

– Да ладно ты, проходи, - и Акварель закрыла за мной дверь.
– Садись, рассказывай, как у тебя дела. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо.

И мы прошли в комнату и устроились на диване.

– Я удивилась, почему Лена вчера одна пришла. Куда же ты подевался?

– Я же в социальной помощи работаю, - в очередной раз соврал я.
– Меня на работу потребовали им до самой ночи эксплуатировали. А у тебя как дела?

– Как всегда. Сижу, рисую. Лена вчера погулять вытащила. Ничего так погуляли, к ней пацаны так и клеились.

– Правда?
– мне следовало обрадоваться за Писареву, но радость что-то была не особо сильной.
– Ну да, - протянул я.
– Девчонка-то симпатичная.

– И ты действительно так думаешь?
– зачем-то переспросила Акварель.

– Ну да, - я не вполне понял, что она имела в виду.
– А ты считаешь иначе?

– Да нет, конечно. Так что мы вчера неплохо провели время. По-моему, Ленка влюбилась.

– Правда?
– заинтересовался я.
– В кого?

– Она не сказала, - Акварель пожала плечами, - а я не стала настаивать, я-то знаю, как это противно, когда тебе лезут в душу.

– Хватит жаловаться на жизнь, - твердо сказал я.
– Жизнь прекрасна несмотря ни на что! Может, тоже пойдем прогуляемся, а? Погода хорошая, чего на диване штаны протирать?

– Хорошо, - ну надо же, Акварель согласилась даже без возражений.
– Я только переоденусь, а то я пять вся в краске.

– А по-моему, тебе идет краска.

– Не думаю, чтобы так подумали прохожие, - улыбнулась она и ушла в другую комнату.

Я остался один. Ох и не нравилась мне эта квартирка. Едва я переступал ее порог, то тут же начинал ощущать себя птичкой в клетке, причем, не в золотой, а чугунной. Может, Акварель сходит с ума потому, что у нее что-то не так с атмосферой в жилище? Очень может быть… И тут меня озарило - у Акварели нет домового!

– Э-эй! Барабашка!
– шепотом позвал я.
– Эй, домовой, хочешь пряник?

Но никто не отозвался. Ну, точно, нет его. Ну какой домовой устоит перед пряником? Странно это как-то. И я решил спросить у Емельяновича или Захара, отчего в жилище может не быть домового.

Акварель переоделась быстро, потуже завязала "фигу" волос на макушке и оттерла очки от краски.

– Я готова, - провозгласила она.

И мы пошли на улицу.

Гуляли мы долго, говорили обо всем и ни о чем. Впервые за последний месяц я провел выходные так, как и положено среднестатистическому студенту: гулял с девушкой и ничего не делал.

– А ты действительно, веришь в магов?
– нарушила мое спокойствие Акварель. Вот я шел себе, наслаждался свежим воздухом… и вот я уже вынужден замкнуться, чтобы не взболтнуть лишнего. Блеск!

– Верю, - ответил я, пытаясь скрыть свою заинтересованность.
– Я вообще верю во всякую дрянь, в приведений, например.

– Я спрашивала у тебя про магов, - напомнила Акварель, не желая отставать.

– Я тебе ответил - верю.

– А, как по-твоему, существует большая разница между белыми и черными магами?

– Кажется, ты обещала больше не говорить о магии, - раздраженно заметил я.

– Ну не злись, - она взяла меня за руку.
– Я же больше ни с кем об этом не говорю, честное слово. Ты мне только ответь на вопрос, и я уймусь, обещаю. Просто это все время меня мучает. То, что маги есть, я знаю, но, какая между ними разница, я понятия не имею. Не понимаю, чем отличаются белые от черных. Чем она лучше или хуже?

– Поверь, я тоже о них ничего не знаю, - гнул я свое.
– Могу только предполагать.

– И как же ты предполагаешь?

– Один мой друг сегодня сказал, что абсолютно черного и абсолютно белого не существует. Нет абсолютного зла, и черные маги уж точно не его представители.

– Знаешь, именно так я и думала, - обрадовалась Акварель.
– А когда я вчера спросила об этом Лену, она сказала, что голосует за белое.

– Я бы не бы не был так категоричен, - вздохнул я, - лучше всего зеленое…

А потом наш разговор перешел с зеленого на листву, которой уже не осталось на деревьях.

И что Акварели так неймется из-за магов? На черта они ей сдались? Ну, видела она Брагоса, и что с того? Можно подумать, что больше заняться нечем? Жизнь одна, а двадцатидвухлетняя девушка тратит ее на размышления о магах и о черном с белым. Короче, моральные устои Акварели я не понимал решительно. Хотя Акварель мне чем-то нравилась.

– Хорошо погуляли, - сказала Акварель, входя в свою квартиру.
– Проходи, еще поболтаем.

Вечерело, но домой мне не хотелось, поэтому я согласился остаться еще на некоторое время.