Чтение онлайн

Спустя несколько томительных секунд отчаяния я замечаю табличку, мною же повешенную. Иду на нее, как на единственный свой ориентир, как на знак свыше, как на свет в конце туннеля. Я выхожу из винной лавки.

Что же, настала пара отправиться за тем, ради чего моя вылазка из дома и была предпринята. Правда в ту же секунду я оказываюсь на распутье. Справа – рыбный отдел, чуть левее птица, а совсем влево мясо. Рыба не мое любимое блюдо, слишком уж много мороки с ее готовкой, но как-то уж слишком маняще сверкает чешуя, приманивая меня своим блеском. Ради любопытства задерживаю дыхание и ныряю вправо.

Я не рассчитываю найти волшебную рыбку, исполняющую заветные желания. Но приглядываюсь к рыбкам, что способны утолить гастрономические потребности.

Вы совершенно точно знаете, как пахнет в рыбных отделах. Этот запах – одна из причин, почему я отдаю предпочтение мясу или птице. Но что заставляет мои слюнные железы работать на полную, так это рыбка копченая. Самодостаточная, но тяжелая закуска. Такое естся лишь по настроению время от времени. Я уже решаю, что побалую себя этим вечером, сменив свои духи на дымок копчения, но останавливаюсь, не доходя до коптильщиков. Кажется, мне придется вернутся в винную лавку к тому мрачному вурдалаку. К рыбе полагается белое вино.

– Два в одном! – приветственно восклицает женщина, всем своим видом напоминающая каракатицу в конфузе – вся в чернильных разводах сомнительного происхождения. – И украшение, и блюдо!

Я оценивающе гляжу на переливы чешуи. Мое мнение: три в одном. Русалочью чешую можно пристроить в качестве интерьерного решения. Один мой товарищ сделал себе занавески. Они, почти как ловец солнца, ловят на себе солнечные лучи, а после причудливо отблескивают на полу.

Правда несмотря на то, что чешуя у русалок в целом крупная, все же в области хвоста она счищается с трудом. Для этого нужен специальный нож. У меня есть такой нож.

– Хвостики мясистые, свежие, – распевается каракатица.

Нет, что у нее с лицом? Это что, новые тенденции в макияже? Особенность пигмента кожи? Я не осуждаю, просто задаюсь вопросом. Так что не спешите обвинять меня в снобизме или в ином грехе! К тому же, чуть позже я нахожу разгадку. У женщины совсем недавно произошел скачок давления, о чем она негромко посетовала в перерывах нахваливания своего товара. У нее из носа пошла кровь, а кровь, как уже стало понятно, у нее черная. Но это ее не остановило, она продолжила выполнять свою работу, невзирая на самочувствие. Настоящая демоница!

Выбираю хвостик, прошу завернуть. Женщина все болтает, ловко орудуя крюками и упаковочной бумагой.

– А ведь плавала еще вчера, бедняжка, – приговаривает она. – Любила иль страдала от разбитого сердца. Может из дома сплыла, а может, наоборот к деткам спешила. У русалок ведь большие семьи всегда.

Она задумчиво проводит пальцем по ярко-розовой чешуе.

– Эту, кажется, сегодня ночью привезли. Да-да, точно. Сегодня. Этих вот, – крюком, которым подцепляла с прилавка хвосты, женщина показывает на те, что остались лежать. – С вечера заготовили. Поглядите только, розовый хвост один только. Точно ночью привезли. Бедняжка, такая у нее судьба, конечно.

– Какая? – ловлю продавщицу на болтливый крючок, но она тут же осекается.

Боится, что я могу передумать, дескать, если русалка провела последние часы в страданиях, то чешуя окажется слишком твердой, а мясо прогорклым. Но я убеждаю ее, что для меня это не имеет никакого значения. Я умею готовить даже самое страдальческое мясо так, что всем будет казаться, будто носитель этого мясца при жизни вообще никаких бед не знал.

Оглядевшись и убедившись, что за мной очереди нет, продавщица набирает полную грудь воздуха.

Сказание №4: «Не сходи с ума»

В тот день Варна тщательно собиралась перед выходом. Заплела волосы, выгладила блузку, на щеки румяна нанесла, да в глаза пару капель особого эликсира капнула – для блеску. Вышла из дома, оставляя младших сестер на бабушкино попечение, да отправилась судьбу свою устраивать. Уж много лет влюблена Варна была, да не в кого-то заезжего, а давнего друга своего. Миром звали парня того. Самым старшим, да и самым красивым в их молодой компании он был. Варна знала, что не одна она на него глаз положила и половина деревни по нему сохнет. Но она была решительно настроена наконец открыть свои чувства и добиться своего.

Звонкий девичий смех служил ориентиром. Варна вышла уже за пределы деревни и углубилась в березовую рощу, направляясь к пруду – то было их постоянное место встречи. На бережке, расстелив покрывала, все уже собрались. Тут и сестрички Марава и Латуша были, совсем молоденькая Гийка – глаза оленьи, а нос пятачком, но такая добрая, что язык не повернется плохим словом ее обозвать. Рядом с девчонками парни вились. Борик стругал палку, махая отцовским ножом, Павка вытанцовывал, крутясь вокруг себя, а Мир по колено в воде ходил, да все выглядывал что-то под ногами. Варна присоединилась к друзьям, из котомки своей выуживая припрятанные бутылки с домашним вином. Ее приход донельзя обрадовал молодых людей.

Пили и ели они поначалу быстро, спеша. После замедлились, разленились. Вино постепенно кончалось, а из еды только яблоки остались, да горсточка ягод. Насущные темы для разговор тоже исчерпались, все длиннее становились паузы. Варна решила, что наступает подходящий момент, чтобы в чувствах своих Миру признаться. Все уже захмелели, погрузились в свои мысли, никто и не заметит, если они вдвоем в сторонку отойдут. Да и сама Варна под вином посмелее стала, язык поострее, а Мир еще красивее, чем ранее был. Открыла она было рот, чтобы парня позвать, но он вдруг сам заговорил:

– Вы верите в русалок? – и не дождавшись ответа от друзей, продолжил: – Я вот верю. Бабка все детство меня сказками о них потчевала. И до того русалки мне прекрасными тогда казались, что решил – вырасту, женюсь непременно на русалке.

Тут друзья очнулись от своего хмеля и зашлись в хохоте. Мир не расстроился, тоже улыбнулся, мечтательно глядя на пруд и как в нем отражается закатное солнце.

– Они ведь всегда молодые, стройные, – говорил он. – Волосы длинные, красивые. Поют сладко, голоса звонкие и чистые.

– Как же ты с ней будешь? – хохотнул Борик, устроив голову на коленках Маравы. – Не поцелуешь толком, изо рта у нее тиной нести будет. А род продолжать как? Нет, ты мне скажи!

– Я об этом не думал, – отмахнулся Мир. – Говорю же, малой тогда был.

– А сейчас? – поинтересовалась Варна. – Сейчас ты себе какую невесту хочешь?

Парень пожал плечами, неотрывно глядя на пруд. Мысленно он нырял в нем, плавал, загребая руками прохладную воду. Быть может, вместе с водой чувствовал и объятия русалки.