Чтение онлайн

– Давай веселиться!

– Ты же знаешь, что мне нельзя, что у меня траур. Сегодня я сон видела: мне во сне какая-то старушка сказала, что если ты покажешь, где у тебя сила, чтобы я могла с ней поиграть, позабавиться, то уже через год можно будет свадьбу играть.

Обрадовался Змей:

– Вот это хорошо! Давай гулять, а я тебе потом все расскажу.

– Ну, давай.

– Эй, музыкант, пой песни! Давай-ка танго, фокстрот!

– Есть, хозяин!

Ша-Измаил играет, они танцуют, в общем, погуляли хорошо. На другое утро Змей опять собрался на охоту, а царица его останавливает и говорит:

– Мы же с тобой договаривались, ты обещал сказать мне, где твоя сила.

– Ах, я забыл! Вот где моя сила, она – в той вербе, что растет около будки музыканта.

Контоман ушел, а царица сразу же к Ша-Измаилу побежала.

– Вот, – говорит, – в этой вербе его сила!

– Нет, – говорит Ша-Измаил, – он тебя обманул. Ну, да ладно. Ты вот что сделай, наряди-ка ты эту вербу, как елку на Новый год: банты повесь, игрушки. И полезай наверх, я буду играть, а ты будешь на верхушке вербы сидеть и веселиться.

Так она и сделала: нарядила эту вербу, украсила лентами, бантами, игрушками, сама наверх забралась и веселится, пока Ша-Измаил играет. Возвращается Контоман с охоты, видит такую картину и смеется:

– Фу, ты, дурочка, что ты там делаешь? Слезай!

– Как – что делаю? Ты же сам мне говорил, что здесь твоя сила. Вот я и украсила эту вербу, а сама на ней сижу и забавляюсь. Так и время быстрей проходит.

– Нет, не здесь моя сила, я тебя обманул. Ну, пошли домой, я тебе скажу.

На второй раз Змей сказал, что сила его в двери. Опять царица разукрасила эту дверь шикарными букетами. Контоман идет и смеется:

– Нет, и на этот раз я неправду сказал.

– Так когда же ты мне скажешь? – рассердилась царица.

– Завтра скажу.

На другое утро говорит царица Контоману:

– Опять мне эта старушка приснилась. Она мне сказала, что, как узнаю я, где твоя сила, так через месяц можно будет свадьбу играть.

Говорит Контоман:

– Ладно, слушай. За девятью царствами, за девятью государствами, за девятью горами, за девятью морями живет дикий кабан. В этом кабане сидит заяц, в зайце лежит портсигар, а в портсигаре находятся три червя. В этих червях вся моя сила.

Когда он говорил эти слова, Ша-Измаил сидел у окошка и все записал на бумаге. Царица приходит и говорит:

– Ой, пока он мне рассказывал, я все позабыла, куда надо идти.

– Ничего, – говорит Ша-Измаил, – зато у меня все записано, я через окошко слышал. До свидания, я уезжаю.

– До свидания.

Пошел Ша-Измаил к девятерым братьям, взял свою лошадь, сел и поехал. Ехал он через царства-государства, ехал через моря, через горы, через леса. Наконец, приехал к тому месту, откуда километрах в тридцати жил этот кабан. На том месте стояла богатая деревня, и в этой деревне жил богатый поп. У попа было трое дочерей. Этот поп жил как помещик: была у него и земля, были и стада. Заехал Ша-Измаил на лужок возле деревни, а на том лужке пас поповское стадо один пастушок. Остановился Ша-Измаил, пустил коня траву кушать, а сам подошел к пастушку:

– Здорово, пастушок!

– Здорово, молодой человек!

– Ты чей?

– Да вот, пасу овец, работаю на нашего попа.

– А ты не слыхал, где живет дикий кабан?

– Как не слыхал? Он неподалеку живет, но там человек не пройдет, этот кабан нападает на людей и убивает.

– Скажи, пастух, сколько тебе поп платит за работу?

– Столько-то. Мало дает.

– Так, – снял Ша-Измаил с себя шапку и наполнил ее золотыми десятками. – Возьми эти деньги, мне оставь стадо и свою одежду. Дай мне свой плащ и палку. Теперь я буду пастухом.

Тот парень обрадовался.

– А я, – говорит, – уйду в другую деревню и буду жить там. Того, что ты мне дал, хватит, чтобы десять лет спокойно жить.

Пастух ушел с деньгами, а Ша-Измаил остался с овцами. Он так торопился, что позабыл спросить, куда гнать стадо. Думает: «Ничего, овцы сами найдут дорогу к дому». Дождался вечера. Собрались овцы в стадо и сами идут на поповский двор. Смотрит поп: что-то пастух какой-то другой. А Ша-Измаил кричит:

– Эй, поп, открывай ворота! Твоего пастуха чуть волки не загрызли. Я с трудом его спас и овец защитил. Твой пастух мне плащ оставил.

– Ой, боже мой! – заохал поп. – Давай заходи. Ты сам-то откуда?

– Я из такой-то деревни. Иду к тебе какую-нибудь работу попросить.

А дочери попа смотрят на Ша-Измаила и удивляются, какой он красивый парень. Говорит поп:

– Вот и хорошо, мне работники нужны. Хочешь, я тебя поставлю по снабжению?

– Нет, это не моя профессия, отец.

– Ну а заведующим магазином?

– Нет.

– А инкассатором?

– Да что ты, отец, я неграмотный!

– А что ты хочешь?

– Хочу быть пастухом.

– Ой, что ты говоришь? Мне стыдно такого красивого парня пастухом ставить. Ну ладно. Тот пастух у меня сто рублей получал, а тебе я дам двести в месяц. Завтра утром моя дочка отведет тебя туда, где надо овец пасти. А сам ты можешь в плохое место попасть, потому что по правую сторону есть болото, где живет дикий кабан. Попадешь туда – погибнешь.

– А кто пойдет со мной?

Тут поповские дочери чуть не переругались между собой, кому идти пастуха провожать: и та хочет, и эта.

– Все, все, – кричит поп, – пойдет младшая дочь.

Утром встал Ша-Измаил и погнал овец, а младшая поповская дочь дорогу ему показывает.

– Вот, – говорит, – паси до того места, а дальше не заходи.

– Ну, спасибо, теперь можешь уходить.

Она сделала вид, что пошла домой, сама спряталась в кустах и смотрит: парень-то красивый. А тот что? Он-то не знает, что за ним подсматривают. Взял он и погнал овец туда, где этот дикий кабан живет. Приходит, а там озерцо такое – не пройти его. Поглядел Ша-Измаил: а вместо воды в этом озерце молоко. Что делать? Подогнал он стадо, стали овцы молоко пить и все выпили до дна. Только он за озеро перешел, как выскочил дикий кабан.

– Ты зачем, – кричит, – пригнал овец? Они все молоко выпили. Давай драться!

Стали они бороться. А девочка смотрит за ними. Ша-Измаил говорит:

– Только уговор такой: деремся до шести, а потом мне обратно надо.

Дрались они, дрались – никто победить не может. А гут и время – шесть часов.

– Все, – кричит кабан, – приходи завтра, продолжим!

Как возвращался Ша-Измаил домой, заметил в кустах поповскую дочку.

– Смотри, – говорит, – не проговорись отцу.

– Нет, я ничего не скажу.