Чтение онлайн

С противоположной стороны его двора

Они заиграли отчаянно слажено и умело

Немного поиграв вместе

Они разошлись по домам

Пулемётчики баиньки

Он со своей глупой скрипкой на небо

День был прожит не зря

А зайчонок не захотел уходить. Он вообще был зайчонок не по порядку и остальные зверята только хихикали, когда он шукал зайчонка по всей палате, а тот спрятался в уголку и не хотел выходить. Ни за что.

Ветер беспокоит юные сердца. Возможно нас уже не остановить…

Мир живущий робкой надеждой на возможные всё ещё, лёгкие перемены, не затрагивающие его тошнотворного благополучия. И притягивающий себя прочными оковами за металлический ошейник к холодной тяжёлой стене. Даже если мы вас не тронем – вас расстравит по стене само время. Вы постарели не по-хорошему и теперь трясётесь от страха всё не приходящей за вами смерти. Наверное вы достойно и красиво провели вашу долгую жизнь, если так не хотите с ней расставаться. Наверное вы всегда были достойны собственной смерти, если можете позволить себе минутную слабость на пороге.

Вы оголтелая, злая и очень нехорошая хуйня. На вас смотреть больно глазам, глаза не выдерживают такого количества мелко дрожащей тошноты.

Но мы уже близко. Мы выручим. И если не научим достойно умирать, то хотя бы прервём вашу затянувшуюся сыто-трусливую агонию.

На игрушечной железной дороге горел поезд. Вагон очень наполненный детьми горел быстро. Очень. Они проснулись все от страха и им теперь было больно. Совсем недолго они хотели плакать, как обыкновенные игрушки, но это была слишком несправедливая для них вселенная и поэтому их голос стал одним большим очень острым криком. Который поднимался высоко высоко, очень высоко, к нему… Чтобы он знал. И уже там далеко над его глупыми облаками превращался в тихий и для него безумящий вой…

Он не был к тому времени больше всемогущим и доктор давно уже запретил ему творить чудеса. Но только вот чего не смог запретить доктор…

Он тогда пошёл себе тихо прямо по воздуху. Времени было много потому что у него застыл в ухах детский маленький общий крик. Пришёл вниз и спрятался. Спрятался спрятался спрятался от самого себя. В самую сокровенную глубину детского горящего вагончика. Крик нарастая, влился и влился, полностью в одного него, и тогда он умер…

прыгали зайчики весной по полянке наполненной слёз

а один мохнатик был совершенно сам по себе обрадованным, так что даже не все понимали – чего это он, прыгал как куська кака и зайчатки вокруг конечно него

солнечная полянка и рядом кружок выстроившихся бойцов за непременное выживание в виде котят, медвежат и маленьких задумчивых верблюжонков

а ещё у кошки один раз были щенки от большой белой медведицы, они выросли потом и им мамка была не то что по пояс, а совсем крохотулька какая-то они её берегли тогда – большие белые получившиеся у неё медведи…

на полянке было жить – весело.

Прыгать по крошечным тюльпанам этой вселенной было занятием не из простых. К тому же возможность выжить предоставлялась далеко не всем желающим и попутный ветер часто уносил с собой лёгких окрылённых эльфов и жизни. Но скоро пошёл необходимый вжавший всё в землю дождь и стало полегче.

Толком не выжившим – всё не беда

Они ходят как обречённые на разбивание фарфоровые слоники

И не пытаются думать вечность

Может быть им повезло

А может быть это такая игра –

В прятки от всех сразу

И ещё – они были бы ласковые

Да вот только их просто нет.

Такой танк ещё был смешной

Ненужный никому

Потому что кончилась война

Он стоял засыпанный наполовину песком

И землёй

И на него приходили играть птицы и дети

Танк думал что теперь наверное спит

И не переживал

А дети лепили на его задраенных люках пасочки

И угощали не понимавших их птиц

Он смеялся от всей большой своей души, когда в тот раз был человеком. Только держал себя за голову и не мог вспомнить. Отчего так одиноко называется вселенная. А это просто дело было к утру.

Он посмеялся, посмеялся и потихоньку перестал. Потом распахнул позади огромные свои крылья, и тогда громко от боли во сне закричал

Хорошо, что доктор был рядом совсем – дежурил просто в эту кромешную ночь. И выручил.

Доктор прибежал растрёпанный с дежурного своего полусна в коридоре на лавочке. Прибежал и спросил быстро-быстро так: «Что? что?..».

Его это выручило. Он не разбился во сне. Проснулся и всё. И лежал с открытыми глазами, застывшими как сверкающая слезами сталь, в потолок. Доктор вогнал в него контузящий сознание аминозин.

И он потом, когда пришёл в себя, и не совсем находил место от боли, – не обижался всё-таки на доктора. Потому что если бы не тогда доктор, то он мог бы умереть от тоски.

Средневековый философ достигший ума

Сошедший с него и больше не нужный

Забытый в пыли – обещал нам сегодня рассвет

А из нас рвётся к небу музыка

Почти невменяемые мы выбираемся ночью на божий свет

И не пустить нас может

Только

Мать сыра земля

Нескладушки-ладушки по зиме весной

Босиком по инею

Мальчик не живой

Как из нас по капелькам

Вытекает кровь

Посмотри немножечко глазки нам прикрой

Из далёка небушка по нам всем тоска